Книга Страж империи, страница 68 – Андрей Посняков

— А вона – тропа.

— Спасибо.

Махнув пацаненку рукой, Алексей взял под уздцы коня, вывел из перелеска на шлях, уселся в седло, да в рысь – за этот-то день купцов бы догнать надо! Хороший денек блазнился, солнышко туманы утренние разгоняло, росу-алмазницу высушивало, по всему видать – славный будет день, славный. Оно и хорошо, что вёдро, а ну-ка бы – дождь? Посуху-то куда как лучше ехать.

Конь, хоть и был вчера покормлен, а время от времени припадал к траве, к клеверу – Алексей его тогда не гнал, ждал, когда пожует, подкрепится. Солнышко в небо синее выкатилось красивое – сверкающее, золотое, жаркое. Однако ж уже не знойное, не такое, как в середине лета или, скажем, на юге, в степях. Места пошли одно другого краше – тут рощица березовая, там – дубрава, тут – ельник, а за ельником, в овраге – орешник, а там, на холме, сосны. Красота кругом – не отвести взгляда. А ягод кругом – даже вот тут, считай, что на шляхе: малина, тамянка, калина, чуть к обочине смотришь – земляника, а где помокрее – голубика с черникою. Пичуги в деревьях поют, летают, таскают червяков в гнездышки, в сосняке – рядом уже – дятел стучит неуемно, а вот и жаворонок, а вот и кукушка – ку-ку, ку-ку… Славно!

Вроде и не особо торопился протопроедр – ехал, как хотелось – а все же нагнал туляков. Еще солнышко за холмами не село, а видна стала поднимающаяся за кленовой рощицей пыль. А пыль, она сама по себе не бывает, по всему ясно – возы.

Алексей пришпорил коня, птицей вылетел с поворота, упершись в вооруженную стражу. Бородачи-купцы – с сулицами, саблями. Смотрят недобро – мол, кто таков, откуда?

— Один я. Мне б с вами до Мценска.

— С далека ль пробираешься?

— С Еголдаевой тьмы.

Бородачи переглянулись – никакие они не купцы, бороды сбрей – совсем молодые парни, приказчики:

— Инда вперед проезжай маленько, там, на третьем возу, Ермолая-гостя спросишь. Думаю, не откажет – вчерась с Еголдаевой четверо таких, как ты, к нам пристало.

Поблагодарив парней, протопроедр погнал коня дальше, огибая вьюки и груженные объемистыми тюками телеги.

Купец Ермолай – невысокий, степенный, с морщинистым, при тщательно расчесанной бородке, лицом и прищуренным, с хитрецой, взглядом – встретил просьбу путника не то чтобы неприветливо, но и без особенной радости, проще говоря – безразлично.

— Один?

— Один, один. До Мценска, а то и раньше поворочу.

— Столоваться с нами будешь?

— М-м-м…

— Лучше с нами. Тогда все припасы – в общий котел, – ухмыльнувшись, Ермолай указал на сидевшего позади, на возу, крепкого рыжебородого мужика. – Алима-артельщика видишь?

— Ну.

— Ему и отдай припасы.

Алексей так и сделал, хотел, правда, спросить про тех четверых, с Еголдаевой – да забыл как-то. Пока с артельщиком говорил, покуда передавал продукты – забыл, а потом и не вспомнил. Не до того было – парня увидал знакомого! Ну надо же… Это ж как же? Он – не он?

Не выдержав, подъехал поближе: ну точно – он! Рыжая бородка, рыжая шевелюра – амбросиевский ведь парень-то! Как же его? М-м-м… Митря!

— Здоров, Митря! Не узнал?

— Не узнал, – спрыгнув с телеги, парень сдвинул на затылок шапку и внимательно посмотрел на протопроедра.

— Ну, помнишь, я еще частенько к старосте вашему заезжал, Епифану? Почти каждый год ездил.

— Постой, постой! – На лице Митри появилась задумчивая гримаса. – Я на людей памятлив… Ха! Так ты не Олексий ли будешь?! Тот, что про Царьград разные были-небылицы рассказывал?