Книга Враг императора, страница 44 – Андрей Посняков

Стараясь не скрипеть половицами, Лешка осторожно вышел из комнаты и замер, прислушиваясь. Уже была примерно середина ночи, может быть, даже ближе к утру – часа три-четыре. Тишина стояла гробовая, лишь где-то снаружи иногда лаял пес.

Вот и комната Созонтия – маленькая каморка у самой лестницы. Старший тавуллярий осторожно подергал дверь – не заперто, тут, в доходном доме бабки Виринеи Паскудницы, похоже, вообще замков не имелось – совершенно излишняя роскошь!

Черт! Дверь неожиданно скрипнула и, зараза, так громко, что – как показалось Лешке – должна была разбудить весь этаж. Затаив дыхание, молодой человек застыл бездвижной статуей… Нет! Никто ниоткуда не вышел, даже из дверей не высунулся рассерженно – какой это, мол, гад, здесь шумит, спать мешает?

Проникнув, наконец, в жилище покойного, Алексей притворил за собой дверь и, подойдя к окну, открыл ставни. С улицы сразу хлынула волна промозглого холода, и призрачный лунный свет упал на пол мерцающим медным прямоугольником. Глаза старшего тавуллярия уже давно привыкли к темноте, и сейчас он ориентировался довольно легко, да и места для осмотра оказалось так мало, что достаточно было бросить один пристальный взгляд.

Да уж, действительно – каморка: метра два на три, не более. Узкая – с тоненьким матрасом – койка, у стены – грубо сколоченный стол, ни скамьи, ни лавки, ни стульев вообще нет. Впрочем, много ли надо одинокому старику? Только кости бросить.

Лешка обшарил подоконник, заглянул под стол и под кровать. Ничего! Никаких вещей, которые можно было бы подбросить Терентию в качестве улики. Обидно! Зря, выходит, шел…

Чьи-то шаркающиеся – крадущиеся даже! – шаги вдруг послышались в коридоре за самой дверью. Алексей замер, обернулся… Но броситься к двери не успел – та вдруг с неожиданной резкостью распахнулась, и яркий – точнее, показавшийся ярким – луч света озарил полутьму.

— Свечечку-то повыше подними! – прищурившись, нагло попросил Лешка. – Не видно ведь ни черта.

— И что тебе нужно видеть? – прошамкала… бабка Виринея Паскудница.

Ну кому же еще-то здесь и шататься?!

— Жаровню – что же еще-то? Терентий, плотник, сказал – он видел такую у старика. А его ж, Созонтия-то, все равно нет – вот, думаю, и воспользуюсь – замерз очень.

— Замерз? – старуха осклабилась. – Экий ты ушлый, как я погляжу! Жаровня, между прочим, отдельных денег стоит.

— Вот я и думаю – пошарюсь у старика, может, и забесплатно сыщу?!

— Бесплатным только сыр в мышеловке бывает! – назидательно прошамкала бабка. Потом, опустив бронзовый позеленевший подсвечник с горящей свечой, махнула рукой. – Идем. Дам тебе жаровню – имей в виду, их у меня не так много. Пока ты первый спросил, ну да зима ведь не за горами.

Вслед за хозяйкой дома старший тавуллярий спустился по лестнице вниз, в трапезную.

Велев подождать, Виринея Паскудница поставила подсвечник на стол и загремела ключами.

Ага! Значит, здесь все-таки кое-что запирается.

Вытащив из кладовки складную жаровню, старуха с неким торжеством вручила ее постояльцу, не забыв пояснить:

— Две аспры в день.

— Ну… не очень дорого.

— И еще столько же – за уголья.

— Да-а, – выгребая из очага мерцающие синие угли, негромко протянул Лешка. – Выходит, соврал мне Терентий-плотник, не было у старика Созонтия никакой жаровни!