Книга Враг императора, страница 43 – Андрей Посняков

— Все сделаю, как скажешь! Может, и у меня потом какие просьбы будут…

— Исполню, не сомневайся… Ну, за знакомство!

— За знакомство… А скажи, дружище Николай, кто тебя больше-то интересует, не могу ж я со всеми пить – никаких денег не хватит!

Гость неожиданно расхохотался и хлопнул новоявленного знакомого по плечу:

— Ай, Алексий, понятливый же ты малый. А ято думал – простак!

— Я ж философ, друже!

— Да помню, помню… Вот что, ммм…

Немного помычав, сыскарь достал из висевшей на поясе сумы несколько серебряных монет – аспр – и широким жестом протянул их Лешке:

— На вот тебе, по-дружески. Знаю, как одному-то в чужой стороне приходится. Бери-бери, не стесняйся… только вот это, ммм… расписочку мне напиши. Ты ведь грамотен?

— Обижаешь! Только вот пера и чернил у меня нет.

— Не беспокойся, я их с собой принес. Так, прихватил чисто случайно.

— Рояль в кустах… понимаю!

— О чем это ты, друже?

— Так, о своем, не обращай внимание, с нами, философами это бывает. Где расписаться-то?

— А вон, тут, с краюшка.

Лешка подмахнул, якобы не читая… на самом-то деле все четко разобрал – и обязательство сотрудничать, и сумму – двадцать аспр. Кстати, на самом-то деле серебрях куда меньше было! Ну, да бог с ним, со всем этим.

— Так ты так и не сказал, дружище Николай, за кем больше всего наблюдать-то?

— Ммм… Ну, будет возможность, за пареньком, соседом твоим, Епифан его кличут… О Созонтии его так, вроде бы невзначай, выспроси.

Ну, конечно, Епифан. Можно было догадаться. А ведь не дурак сыскарь – в нужном направлении копает. Правда, к Созонтию парень отношения не имеет… а вот к мелкой уличной преступности – самое прямое.

— И еще сильно интересует меня одна молодая особа, – негромко продолжал Николай. – Мелезией ее кличут.

— А, знаю – актриса.

— Будь с нею поосторожней, друг мой. Та еще девица, опасная, словно ехидна. Ну, – гость поднял кружку. – За праздник святого Матфея!

— За святого Матфея, – послушно повторил Алексей.

В небе за окном ярко сверкали…

…звезды.

После ухода Николая, Лешка долго не мог уснуть. Лежал, уставив глаза в потолок, размышлял о прошедшем дне, дне евангелиста Матфея. Кто же все-таки настропалил против него парней Косого Карпа? И кто это – Косой Карп? Мелкий бандит? Крупный? Нет, если б был крупный, Алексей бы знал.

И как ловко действовали лиходеи! Еле от них отделался. Кто ж его так не любит, кто заказал? Терентий? Наверное – больше пока просто некому, ну, не успел старший тавуллярий еще никому насолить. А вот Терентий, похоже, имел виды на Мелезию, хотел – ясно чего, и добивался своего грубой силой. Кстати, в артели плотников, похоже, Терентия не очень-то любят, если судить по словам Прохора Богунца. А ведь он будет мешать, этот твердолобый дурачина Терентий – придется решать этот вопрос, и чем быстрее, тем лучше. А что, если натравить на него Николая?! Хорошая идея, черт побери! Кстати, очень даже может быть, что Терентий как-то причастен к смерти старика Созонтия… Хотя, конечно – вилами по воде, улик ведь никаких. Улики, улики…

Каморку Созонтия, кстати, так никто пока и не занял, заканчивался торговый сезон – не было желающих. Впрочем, бабка Виринея вела свои дела вполне даже умело, а, значит, комнате оставалось пустовать очень недолго. Потому следовало поспешить! Прямо вот сейчас… Что там, в этой каморке? Николай наверняка ее уже осмотрел… Но, может быть, что-то от Созонтия и осталось?