Книга Тайный путь, страница 41 – Андрей Посняков

Немного постояв на месте убийства (место это Лешка знал со слов артельщика Семена – у самого ручья, между замшелым валуном и двуствольной березою) юноша помолился за упокой души убиенного и внимательно осмотрел траву. Даже руками пошарил – хотя, что он надеялся здесь найти? После того, как все вокруг было истоптано грубыми сапогами плотников и зевак… И все же… Много было загадок. К примеру – с чего бы это Елмошка прибежал к ручью в такую рань? Впрочем, может, дело и ночью было, теперь уж точно не установить. Ну, тогда тем более – ночью? Может быть, вызнал его кто-нибудь? Поди знай теперь…

Подойдя к самой воде, Лешка наклонился умыться. И чуть было не уронил в ручей оружие – сабля его едва не выскользнула из продранных ножен. Юноша скривился – этак можно совсем безоружным остаться. Выпрямился, провел по ножнам рукою… Какую-нибудь бы веревочку, перевязать… Вон, скажем, там, у деревянного корыта с проточной водою, – похоже, там местные хозяйки толкли-полоскали белье. Или в этом корыте коров да коней поили, все равно, стоило посмотреть, иначе можно и сабли лишиться. Поди знай, выпадет – не уследишь.

Лешка внимательно осмотрел плотно утрамбованную около корыта землю. Нет, никаких веревочек на глаза что-то не попадалось… Впрочем… В свете лучей что-то блеснуло, как раз у самого корыта. Проволочка… плющенная, и, кажется, серебряная. Такой частенько украшают конскую сбрую. Значит, не для белья корыто – для водопоя…

Лешка живо подвязал проволочкой ножны. Полюбовался – хорошо получилось, надежно, уж теперь-то сабля точно не выпадет. Хотя, это, конечно, временный вариант – лучше уж новые ножны купить. И саблю, кстати, тоже. Ладно, это потом. Обязательно – но потом. В Брянске.

Юноша зашагал вдоль ручья – кстати, Епифан говорил, что идя вдоль него, тоже можно выйти к Черному болоту, только так получалось дольше, нежели лесом. Что ж, почему бы не прогуляться в погожий летний денек?

Было не жарко – солнце пряталось за густой кроной деревьев, да и от ручья тянуло прохладой. Бежавшая поначалу бережком тропка вскоре повернула куда-то к лесу, совсем в другую сторону, нежели та, что нужна была сейчас юноше. Идти стало труднее – появились какие-то папоротники, колючие кусты, буераки. Да и трава стала гуще… Оп! Лешка едва не пропорол сучком глаз! Пригнулся – и, зацепившись рукавом за колючку, таки вырвал клок. Поругал сам себя – вот, раззява! – и тут же замер, углядев… сам пока еще не понял что.

Замерев, всмотрелся внимательнее…

Ага! Не он первый, оказывается, тут цеплялся! Эвон – еще один лоскуток. Между прочим, от посконной рубахи. Как раз такая и была на несчастном Елмошке! Как, впрочем, и на всех остальных артельщиках, и вот, сейчас, на Лешке… Эх, жаль не присмотрелся на похоронах – был ли изодран рукав? Ну, уж теперь поздно – покойника обратно не выкопаешь.

На всякий случай спрятав лоскуток за пазуху, Лешка шагал дальше уже со всей осторожностию, шаря вокруг внимательным неспешным взглядом. Потому, наверное, и заметил кое-что… Нет, не на берегу – в ручье. Палочки. Ровным таким рядом. И вот – точно такие же – еще. И еще.

Лешка зашел в воду, чувствуя, как впитывают холодную влагу старые сапоги. Наклонился, с легкостью вытащив один из колышков. Усмехнулся – к колышку на конский волос был привязан костяной крючочек с наживкой.