Книга Сокол, страница 191 – Андрей Посняков

— Эк хватил, — улыбнулся Макс. — Я ж — КМС, кандидат в мастера спорта, а этого, знаешь ли, очень даже нелегко добиться, только не подумай, что хвастаю.

— Да я не думаю.

— Нужно долго и упорно тренироваться, соблюдать режим. Выигрывать бои, конечно! Стать призером, победителем первенства страны в своем весе, да не просто так, а при наличии схваток не менее чем с восемью боксерами твоего веса, да еще — из пяти регионов. В общем, много всего… Тсс! Слышишь? Вроде как еще кто-то идет.

Со стороны реки донесся слабый плеск весел, а потом послышались приглушенные голоса. О чем говорили — было не разобрать из-за дальности, всего же ночных гостей оказалось четверо. И все направлялись к храму Молчаливой богини!

— Да что у них там сегодня, сходка, что ли?

Ах-Маси повернул голову:

— Похоже, еще идут.

Еще прошли трое. Потом, сразу за ними, парочка. Эти явно опаздывали, неслись бегом, подбадривая себя загадочными словами:

— Беги, беги, дружище Анхесенгор, да поможет сегодня тебе хозяин костей!

Бегущий захохотал:

— Скажи лучше — хозяйка!

— Да уж, хозяйка. Что бы мы все без нее делали?

— Подались бы на рынок… Или к тебе, или еще к кому-нибудь.

— Воистину, так, друг мой Тауи!

Эти двое, похоже, были на сегодня последними. По крайней мере, после них караулившие в засаде друзья никого больше не видели. Никто не выскакивал из темноты, не несся к храму большими скачками, не переругивался… Скучно!

А на западе, за песками, занималась заря. Узкая, густо-алая, с тоненькой золотистой каемочкой полоска постепенно становилась все шире. В черном, но уже голубеющем по тому же, западному краю небе тускнели звезды, лишь луна все еще сияла по-прежнему ярко, но и та словно бы чувствовала, что настала пора уступить дорогу солнечной ладье Ра.

И вот он — первый луч солнца! Ярко-золотой, он пронзил тьму сверкающим кинжалом, блеснул на волнах и, отразившись от них, ударил Максиму в глаз. Юноша довольно прищурился — ну наконец-то утро!

В кустах на берегу радостно защебетали птицы — иволга, малиновка, жаворонок. В камышах заквакали лягушки, и слышно было, как где-то в отдалении гнусаво захохотала гиена. Видать, жаловалась на неудачную ночь… или, наоборот, хвасталась.

— Смотри-ка!

Первым его увидел Ах-маси, Максим в это время любовался быстро светлеющим небом. По узкой тропинке от святилища, чуть прихрамывая, шел человек, размахивая руками и грязно ругаясь. Человек был абсолютно голым! Ни схенти, ни парика, ни пояса. Даже какого-нибудь жалкого браслета или перстенька — и того не имелось.

Сидевшие в засаде приятели переглянулись. Максим молча кинул, и оба, встав на ноги, направились следом за голым. А тот все ругался, ругался, пока не дошел до самого берега. Забрел по колено, наклонился, ополоснул лицо и, подняв руки к небу, горестно возопил:

— О, Амон, сверкающий и лучезарный! Воистине, ты всемогущ! Так послал бы мне сейчас хотя бы дебен серебра… Насладиться радостью жизни. Хотя бы дебен!

— Мы дадим тебе серебра! — с берега тут же откликнулся Макс. — Только взамен расскажешь нам, почему ты здесь расхаживаешь голым?

— Не я один, не я один, — оборачиваясь, нервно улыбнулся мужчина. — Тут скоро таких много появится. Неудачный день. Ой! Что я говорю? Вы, кажется, упомянули про серебро? Вы действительно хотите мне его дать? Просто так? — Мужчина пытливо уставился на парней.