Онлайн книга «Последняя битва»
|
Женщина вошла в дом первой – в серо-голубом, приталенном платье, с черными, рассыпавшимися по плечам, волосами, она казалась такой молоденькой, что барон невольно вздохнул, а Герхард даже почувствовал себя неловко, заметив, какими глазами смотрел на мать его высокопоставленный друг. Такой был взгляд… Из тех, что очень нравятся женщинам. Пирог оказался изумительно вкусным, да и кофе – выше всяких похвал, что неоднократно отмечал гость. По радио выступал доктор Геббельс с очередными дифирамбами доблестной германской армии, никто его, в общем, не слушал, но радио не выключали – привыкли. — Ого, русские унтерменши, похоже, опять наступают! – навострил уши Герхард. Фрау Майер вздрогнула, словно бы ее ударили по щеке, и такое впечатление, что хотела бы что-то сказать, но в самый последний момент сдержалась. — Фрау Майер, – поблагодарив за кофе, улыбнулся барон. – Кажется, в мой прошлый приезд вы обещали мне показать ваш старинный альбом, про который столько рассказывали. — О, да! – закивал Герхард. – В нем есть просто уникальные фотографии. Я пойду, принесу? — Нет, Герхард. – Встав, фрау Майер положила руку на плечо сына. – Мы сами поднимемся. — Ты, кажется, говорил о фотогазете, мой юный друг? – неожиданно напомнил фон Райхенбах. – Неплохо бы поместить в ней фотографии Кенигсберга, у тебя ведь они найдутся, я думаю? — О, конечно, найдутся! Сейчас посмотрю… Юноша бросился к лестнице. — Не торопись, друг мой. Думаю, час-полтора у тебя еще есть. Взбежав на второй этаж, Герхард исчез в своей комнате. — Ну? – обернулась фрау Майер. – Пойдем и мы. Они вошли в верхнюю гостиную, небольшую, чистую и уютную комнату с эркером, хозяйка кивнула на обитый темно-голубым плюшем диван и подошла к шкафу. — Вот. – Взяв тяжелый альбом, она присела рядом с гостем. – Это – наш город лет семьдесят тому назад… — Как здорово! — Сад… Наш дом… Семья… Дедушка служил инспектором народных училищ. Вот моя мать, Агнесса, урожденная Крайс… — Не из тех ли самых Крайсов, что владели рестораном в Баден-Бадене? — Из тех… Увы, разорились. Кризис. — Да, многие тогда разорились, – кивнул фон Райхенбах. – Если бы не фюрер… А кто этот красивый молодой человек? Ваш отец? — Н-нет… – Фрау Майер слегка замялась. – Мой отец вот, риттер Эрвин фон Кравен. — Ого! Я думал – это ваш дед… Ой, извините. — Ничего… У риттера – он погиб под Верденом – это был второй брак. У риттера… Она так и не смогла называть этого человека отцом! Ведь фактически отцом-то он не был… А был тот, другой, вот он, на соседнем снимке, в штатском – красивый черноволосый парень с лихо закрученными усами – пленный русский офицер, граф Владимир Кучум-Карагеев! Мать призналась лишь перед самой смертью, увы, такой ранней… А отец, Владимир, умер в том же четырнадцатом году – чахотка и раны. Как сказала мать – сгорел, словно свеча. Пленных офицеров отпускали в город, под честное слово. Там, на благотворительном балу они и познакомились – Владимир и Агнесса. Любовь с первого взгляда, так ведь бывает, правда очень редко… Увы, они не успели даже обвенчаться, да и вряд ли это было возможно в те времена – война, проклятая война! Вот и она, Марта, родилась во второй год Великой войны, в тысяча девятьсот пятнадцатом. А через девять лет умерла мать, и несчастную, никому не нужную сироту взяли на воспитание в монастырь кармелиток. Воспитывали в строгости и послушании, правда, некоторые монахини – добрые души – девчонок баловали, а по праздникам всем разрешалось встречаться с родственниками, у кого они были. Многих девочек навещали, только, увы, не Марту, и та плакала, забившись в самый дальний уголок. Плакала и молилась, что вот однажды… |