Книга Молния Баязида, страница 41 – Андрей Посняков

— Ты русин, багатур? – изумилась Мосул.

— А что, это такая редкость?

— В Орде – нет, а здесь – да. Московит иль из Княжества?

— Рязанин.

— Все равно – рада земляка встретить.

— Как, тянет на родину?

— Нисколько, – девушка качнула головой. – Я ж челядинкой была, у боярина – натерпелась. Обрадовалась, когда гулямы отрубили ему голову. Не осталось у меня никого в Княжестве, нечего мне там и делать.

— А здесь?

Мосул неожиданно улыбнулась:

— Накоплю денег – открою майхону.

— Так их же эмир запретил!

— Это он их у себя запретил – а на новых землях? Он ведь их обязательно завоюет, потом вернется к себе… Говорят, Смирна – веселый город.

— Синоп или Трапезунд – тоже ничего.

— Где это – Синоп?

— У самого Черного моря. Ну что, наелась, хозяйка майхоны?

— Наелась, спасибо… Ты надо мной не смейся, господин, я умная и обязательно добьюсь, если уж чего решила.

Раничев расхохотался:

— Вот что, умная, давай-ка спать. Завтра получу от эмира подарки – так и быть, одарю серебришком. В счет будущей майхоны.

Мосул звонко засмеялась. Неярко горел светильник – позолоченный, гератской работы. Иван отвернулся к атласной стене шатра и, засыпая, слушал, как где-то совсем рядом стрекочут цикады. Где-то далеко слышались крики ночной стражи – неясно, своей или багдадской – и все так же тихонько и грустно наигрывала зурна. Веки смежил сон, впрочем, окончательно заснуть Раничеву так и не дали. Кто-то – хм – кто-то? – мягко перевернул его на спину, расстегивая халат.

— А, это ты, Мосул, – пытаясь отвернуться, спросонья буркнул Иван. – Что, не спится?

— Зачем ты так говоришь, господин? – обиженно отозвалась девушка. – Посмотри, какое у меня гибкое и красивое тело, плоский живот, длинные ресницы. А грудь – потрогай, какие соски твердые. Ах, господин мой, неужто ты пожалел, что предпочел меня мальчику? Нет, не может такого быть… Ну, неужели я не красивая?

— Очень красивая, Мосул, – признался Раничев.

— Так в чем дело? Обними же меня скорее и…

Иван улыбнулся и крепко обнял прижавшуюся к нему деву. В конце концов – куда ему было деваться?

* * *

— Господин, ты обещал дать мне немного серебра, – лукаво улыбнувшись, напомнила утром Мосул.

— Обещал – дам, – со смехом кивнул Иван. – Ух! – он ущипнул девушку за пупок. – Всю-то ноченьку мне спать не давала.

Вообще-то, судя по накалившему шатер солнцу, пора было бы и явиться посланцу эмира с серебром, золотом, тканями – дальше см. по списку. Он и явился – вчерашний седобородый старик. С поклоном положил перед Раничевым… старый, порядком потрескавшийся от копейных ударов, панцирь, такой же порядком затасканный, малость, поржавевший шлем…

…и зазубренную саблю. Иван с недоумением посмотрел на все это «богатство». Вошел вчерашний усач с каким-то зеленоватым свертком в руке, кивнул, небрежным жестом выгнав слугу и девушку:

— Повелитель сам придумал, как тебе лучше уйти.

Раничев вопросительно поднял глаза:

— И как же?

— Скоро мы начнем штурм. Ты пойдешь с небольшим отрядом позади наших доблестных воинов, смешаешься с осажденными и бежишь.

— Легко сказать! – Раничев недоверчиво хмыкнул.