Онлайн книга «Молния Баязида»
|
Пожалуй, все. Иван задумчиво прикрыл глаза рукою. Все, конечно, не предусмотришь, но все-таки… За всеми раздумьями, он и не заметил, как стемнело. Походные муэдзины давно уже прокричали вечерний намаз. Вдали, за Евфратом, в оранжевые пески пустыни садилось солнце. Где-то рядом в полголоса переговаривались гулямы, играла зурна, и кто-то тихим приятным голосом напевал грустную степную песню. Иван зевнул и почесал под халатом грудь. Вообще-то, неплохо было бы и перекусить. Что там обещал слуга? Вино, между прочим, к вечеру. Так уже вечер! — Разреши войти к тебе, господин, – тихо попросились снаружи. — Ну, наконец-то, – обрадовался Раничев. – Хвала Аллаху, явились. Поклонившись, вошел седобородый, не один, с двумя служками в глухих черных накидках. В руках служки держали серебряные подносы с виноградом, стопкой пшеничных лепешек и жареной дичью. Седобородый с поклоном поставил на столик высокий кувшин и серебряный кубок. В глазах его промелькнуло на миг осуждение – Аллах недвусмысленно запрещал пить сок виноградной лозы, впрочем, многие гулямы Тимура – а уж тем более, пропахшие кизяком и полынью витязи кыпчакских степей – частенько-таки напивались допьяна. Да что далеко ходить, ордынский царевич Тимур-Кутлуг – очень уважаемый и влиятельный хан – не далее, как в прошлом году, скоропостижно скончался от пьянства. Так пить, как он, – никакая печень не выдержит. Да и вообще – не дело слуги совать свой нос, куда не надо – слишком уж плачевно может окончиться. — Господин, кого тебе оставить на ночь, девушку-пэри или красивого мальчика? – с поклоном поинтересовался слуга. Раничев подавился слюной: — А что, ты их с собой, что ли, привел? — Ну да, – седобородый снова склонился. – По приказу великого эмира. – Он обернулся, и по его знаку оба служки сбросили с себя накидки, оставшись обнаженными до пояса, – тощий темноволосый мальчик лет двенадцати и смуглая кареглазка с длинными, выкрашенными хной волосами. На шее девушки поблескивало узкое серебряное ожерелье. — А если я никого не выберу? – усмехнулся Иван. Старик слуга сокрушенно поджал губы: — Тогда эмир плохо подумает о тебе, а этих, – он кивнул на девчонку с мальчиком, – велит забить палками насмерть. Так их увести? — Э-э-э, постой, постой, не торопись. Пожалуй, оставь девчонку. Парня, случайно, не казнят? — Нет. Ведь ты же, мой господин, выбрал. Мальчик быстро накинул на себя сброшенную хламиду и, поклонившись, вышел из шатра вместе со стариком, коему Иван торжественно вручил приготовленный список. — Ну, – Раничев поднял накидку и с усмешкой набросил ее на смуглые плечи девчонки. – Вино будешь, пэри? — Буду, – несмело улыбнулась та. Глазищи у нее неожиданно оказались большими, синими. — Ну, тогда выпьем, – Иван плеснул вина. – Ты вот, из кубка, а я уж – из кувшина. Выпив, закусили виноградом и дыней. Девушка осторожно потянулась рукой к дичи. — Бери, бери, кушай, – хохотнул Раничев. – Звать-то тебя как? — Как город – Мосул, – девушка почему-то вздохнула. — Ты оттуда родом? — Нет. Меня там купили. Родом я с севера. Можно еще мяса? — Давай… Наедайся. С севера, говоришь? Что-то не похожа ты на степнянку. — О нет, не из степей – я из Литвы, княжества. Мы на Ворскле-реке жили… — Дальше можешь не рассказывать, – Иван перешел на русский. Как историк, он хорошо помнил знаменитую битву на Ворскле, когда под ударами мечей воинов покойного ныне Тимур-Кутлуга и Едигея пало великое множество литовских, южно-русских и татарских витязей союзных князей Витовта и Тохтамыша. |