Книга Шпион Тамерлана, страница 146 – Андрей Посняков

— А и беглый, так тебе что за дело? – вступился за приятеля Раничев. – Сам же говоришь, господин его в Москву подался. И что тебе до беглых московских холопов? Иль ты и сам московит?

— Типун тебе на язык! – Рыжеусый замахал руками. – Этакое выдумал.

— Ну вот и не шуми, грабишь лавку – грабь и дальше. Ну-ко, дай-ка пройти.

Невежливо отодвинув плечом обомлевшего от подобной наглости литовца – хотя какой он, к черту, литовец, самый что ни на есть русин, – Иван протиснулся в лавку и принялся придирчиво перебирать кучами валявшуюся на полу одежду, приговаривая, словно на развалах третьесортного «секонд хэнда»:

— Это велико, то кривовато, эту хламиду пускай кто угодно носит… а вот это подойдет… И то… И это – как раз наш размерчик. Ну-ка, прикинь-ка, Салим.

Тем временем рыжеусый незаметно выскочил во двор и явился в лавку уже с подкреплением – в руках стоявших за ним окольчуженных воинов недобро блестели обнаженные сабли.

— Бей их, ребята. – Рыжеусый обернулся к своим. – Будут знать, как по чужим местам лазить!

— Стоять! – лихо сдернув со спины арбалет, жестко приказал Раничев. Литовцы попятились.

— Да он же не заряжен! – присмотревшись, ухмыльнулся рыжеусый и тут же скривился: холодное острие копья уперлось ему в шею.

— Прикажи своим отойти во двор, – холодно посоветовал Салим и скосил глаза на Ивана. – А ты, друже, заряжай пока самострел.

Кивнув, Раничев отцепил от пояса «козью ногу».

Прихватив одежду, они благополучно выбрались из лавки и быстро спустились к морю. Синее, ласковое, оно лизало берег длинными лазурными языками, оставляя среди камней и песка белоснежную пену. Пристань была пустынна, если не считать нескольких воинов, деловито осматривавших уцелевшие суда – большей частью мелкие рыбачьи лодки, более крупные корабли либо уже догорали либо, словно насмехаясь, недосягаемо покачивались на рейде.

— Вот здесь. – Салим остановился в виду оставшихся от прошлого визита Тамерлана развалин широкой угловой башни, кое-как заделанных наполовину обгоревшими досками. – Вроде бы неплохое место, открытое.

— Давайте ополоснитесь, я посторожу. – Улыбаясь, Иван уселся на плоский камень, положив рядом с собой арбалет.

Микола быстро стащил кольчугу и, сложив на камни одежку, вслед за Салимом бросился в море.

— Хорошо-то, как, Господи! – смешно отфыркиваясь, сообщил он. – А водица-то ужас как теплая.

Салим плескался на мели, старательно смывая въевшуюся в тело грязь. Обозревая округу, Раничев искоса посматривал на них и улыбался. Ну надо же – прямо как в пионерском лагере.

— Ну хватит, – наконец закричал он. – А то и мне воды не оставите.

Дождавшись, пока выберутся на берег ребята, Иван с удовольствием вошел в воду сам. Набежавшая волна окатила его с ног до головы, едва не выбросив на берег. Раничев фыркнул и нырнул. Оттолкнулся ногами от дна, вынырнул и, перевернувшись на спину, поплыл. Яркое солнце весело светило ему прямо в лицо, а по ласковой теплой воде бегали блескучие зайчики… «В пионерском лагере „Артек“ началась новая смена!»

Откуда прилетела стрела, никто не видел. Иван даже не слышал свиста. Увидел лишь, как оборвался хохот Миколы, как дернулся парень, словно получил удар током, а вырвавшаяся из его груди короткая металлическая стрела, потеряв в сломанных ребрах силу, устало уткнулась в камень. Медленно… как казалось плывущему к берегу Раничеву… словно в замедленной съемке, Микола схватился за грудь и, подняв ноги кверху, грянулся окровавленной спиной на острые камни. Упав, чуть подпрыгнуло тело, и голова, выплеснув из губ темную кровь, медленно ударилась о причал, смешно, словно баскетбольный мячик.