Книга Шпион Тамерлана, страница 145 – Андрей Посняков

Хитрая Нога согласно кивнул. Вряд ли он мог бы удержать сейчас здесь всех своих людей – ведь город уже был их, вот он, лежал под ногами, поверженный чуть ли не в прах, и теперь можно было полностью вознаградить себя за тяготы и лишения похода, за пролитую кровь, за смерть друзей. Нагрузить возы кафинским богатством – золотом, серебром, дорогими тканями – отпробовать арбузов и дынь… и молодых смуглых дев с большими карими глазами.

— К вечеру соберемся здесь, у фонтана, – предупредил он. – Осторожнее там. Один не ходи.

Кивнув, Раничев улыбнулся Салиму:

— Говоришь, к морю? Что ж, идем. – Поднявшись, он осмотрел приятеля. – Вообще, смею заметить, вы одеты с вызывающей роскошью, сэр! И вам даже не придется писать мелом на манжетах, как несчастному старику Паниковскому, незабвенному сыну лейтенанта Шмидта, не придется, за полным неимением таковых.

Иван был прав, говоря так, – из одежды на Салиме имелась лишь рваная набедренная повязка.

— Ничего, заскочим по пути в универмаг, – засмеялся Раничев. – Вперед же, старый дружище, к морю!

Салим неожиданно расхохотался:

— А ты опять говоришь не очень-то понятно, Иван. Или я совсем забыл русский?

— Да нет, вроде бы не забыл. Я так думаю! Идем?

Салим кивнул и вместе с Раничевым направился в сторону синевшего за католическим храмом моря.

— Ты куда, Иване? – тяжело дыша, неожиданно нагнал его Микола и, не дожидаясь ответа, попросил: – Можно, я с вами?

— Можно, парень, можно, – широко шагая, обнял его за плечи Иван. – Только сначала подумай. Мы ведь не идем грабить – разве только немножко, с целью чуть приодеться, – и не встретятся на нашем пути ни дорогая посуда, ни оружие, ни иное богатство, мы не будем врываться в дома в поисках всего этого, и ясноглазые покорные девы не будут дарить нам свою любовь под угрозой меча и кинжала. Остановись, друг Микола, еще не поздно! Вон, кажется, наши добрые приятели уже направились грабастать. Так не упускай же момент, беги скорей к ним.

— Да не хочу я грабастать, Иване, – покачал головой юноша. – Устал уже… Я хочу вот это посмотреть, синее… Море!

— Что ж, тогда прибавьте шагу, друзья! Салим, этого молодого, но шустрого воина зовут Миколой, он примерно ровесник тебе… Микола, это Салим, мой старый, старый приятель, скоморох.

— Салим… Странное имя, – улыбнулся Микола. – Иван, ты, кажется, говорил про одежку? Смотри!

В конце тенистой улочки десятка полтора литовцев азартно громили лавку. Искали припрятанное золотишко, выкидывая наружу ненужное, по их мнению, тряпье: куртки, плащи, обувь.

— Эй, эй, не так быстро! – заглянул в лавку Иван и едва не напоролся на меч. – Свои, свои, – замахал руками он. – Нам бы одежку, вон приодеть парня.

— А вы кто вообще? – поигрывая мечом, настороженно поинтересовался рыжеусый здоровяк в блестящем, заляпанном кровью панцире и саладе, точно таком же, что оставил в обозе Раничев, коему ужас как не хотелось таскать с собой эту раскалившуюся на солнце, не очень-то нужную теперь железяку.

— Мы из полка Ивана Борисовича, князя Киевского, – пояснил из-за плеча Ивана Микола.

— Тогда забирайте все, что выброшено, и проваливайте, – мотнул головой рыжеусый. – Это наша территория! Ближе к морю – татар, а где ваша, киевская, я уж, извини, не знаю. Сами и ищите, да на чужую не суйтесь – не ровен час, головенки проломят… Э-э-э!!! – Он вдруг удивленно выпялился на Миколу: – Где ж то я видал тебя, парень? Ха, ну конечно. Рот открыт все время, глаза нараспашку, волосы – как у пугала… А господин-то твой, боярин Хрисанфий Большак, кажись, на Москву отъехал? Что ж, он отпустил тебя, что ли? Да не беглый ли ты холоп?