Онлайн книга «Перстень Тамерлана»
|
Его вытащили из камеры после обеда. Вернее, конечно, никакого обеда не было – просто когда вели через двор, солнце уже клонилось к вечеру. Протащив по лестнице, два дюжих стража втолкнули Ивана в темную монашескую келью. — Ну здрав будь, человече, – елейным голоском поприветствовал его епископ. Желтолицый, иссохший, он смотрел на Раничева, словно на отвратительную ядовитую гадину, глазки его – маленькие, глубоко запавшие – пылали безумием. Иван усмехнулся. Нет, конечно же, никаким безумцем Феофан не был – просто напускал на себя ореол святости. Дескать, вот только о божеском и думаю, отрешенно от всех мирских дел. — Не ты ль, человече, о прошлую седмицу, хохотаху, поносил на торгу святую православную церковь? – В глазах епископа запрыгали жуткие зайчики. — Я, отче, – смиренно ответствовал Раничев и, чуть подумав, прибавил: – Бес окаянный попутал. Феофан удивленно приподнял брови: — А не ты ли со иными скоморохами скопом иконы святые порубить призывал премерзко? — Я. – Кивнув, Раничев низко пригнул голову, чтоб скрыть издевательское веселье, явно написанное на лице. Епископ был озадачен – тут мало кто сразу во всем признавался. — А еще, говорят, ты тайные дороги людишкам Хромого нехристя показал? — Показал, отче, куда деваться? — Один ли? Видно, со скоморохами? — Угу… Но не только с ними. – Иван хохотнул про себя и выдал: – Аксен, сын боярина Колбяты Собакина, тоже с нами был. Он и есть соглядатай главнейший! — Аксен?! – Феофан аж подпрыгнул. – Ну Аксене… Ух, собакинская порода дюже вредная… – А… – Он немного запнулся и пристально взглянул на допрашиваемого. – А откуда ты сие знаешь? — Парень один сказал… – усмехнулся Иван. – Убитый. — Так-так… – несколько озадаченно, как показалось Раничеву, протянул епископ. Посидел немного, сверкая глазами, потом вопросил сладчайше прежним елейным голосом: — А кто у вас самый наиглавнейший переветник? Стой, не отвечай. – Епископ махнул рукой, сухонькой, желтоватой, высохшей. – Попробую сам угадать… Не воевода ли наш, Панфил Чога? Думай, паря, хорошо думай. Укажешь если на воеводу, тогда… сам смекай. — Он! – сдерживая смех, ответил Иван с самым серьезным видом. – Угадал ты, отче, в самую точку попал. На Феофана было стремно смотреть. Услыхав про воеводу, он, казалось, вот-вот согнет руку в локте и закричит «Йес!». — А… скоморохи твои… – шепотом спросил епископ. – Они тоже про всех ведают? — Не, скоморохи не ведают. Я у них за главного был – лишнего не рассказывал, опасался, что продадут. Да, еще про одного забыл… Епископ насторожился: — Про кого же? — Тиун Минетий, собакинский. Вот кто враг лютый. — Что, и Минетий тоже? — А как без него-то? Аксен вместе с ним дела свои переветные обделывал да еще похвалялся – придет, ужо, Тимур-хан, еще посмотрим, кто наместником будет! Феофан проворно соскочил с креслица и подбежал к узкой двери. Распахнув, крикнул: — Писца, писца сюды! В дверь тут же сунулся здоровенный угрюмого вида мужичага с дебильным детским лицом и подозрительно громыхающим сундучком в руках. — Чего пришел? – накинулся на него епископ. – Писца – сказал, не ката! А ну проваливай, не мельтеши тут. – Он обернулся к Ивану: — Так ты, мил человече, и под пыткой все поведанное готов подтвердить? — Готов, – пожал плечами Раничев. – Только вечером. Сейчас спать очень хочу. Да и чего поесть бы. |