Книга Перстень Тамерлана, страница 156 – Андрей Посняков

Хозяин Таврис – толстый косматобородый увалень – высунул голову на задний двор, к глиняной печке-тандыру, закричал по-русски, смешно перевирая слова:

— Э, Едок-джан, лепешка гатови, да?

— Давно готовы, дядюшка Таврис, – поднялась от печки Евдокся, раскрасневшаяся, с собранными в пучок волосами, усталая, но тем не менее довольная.

— Вот, маладэц! – широко улыбнулся хозяин. – Сичас пришлу Хасана… Эй, Хасан, Хасан, где тебя носит? – Он перешел на родной фарси. – Не ковыряй в носу, бездельник, иди за лепешками живо! Потом за вином пойдешь в погреб, да смотри, пока несешь, не выпей, а то… Ладно-ладно, лепешку можешь съесть. Одну! – Он показал указательный палец. – Да побыстрей, бездельник!

Бездельник Хасан – двоюродный племянник Тавриса – смешной, рот до ушей, пацан, в отличие от дядюшки, юркий, тощий и быстрый, схватив поднос, выбежал во двор.

— Хорошая ночь, Едок-джан! Давай-ка сюда лепешки. Слыхала новость?

— Ой, ну тебя, Хасанка, – с улыбкой отмахнулась девушка. – У тебя как ни новость – так все гадость какая-то! То про разбойников-душегубов, то про отрубленные головы. Небось и сейчас хочешь рассказать, как вчера какого-то забулдыгу собаки сожрали, так?

— Нет, не так! – радостно осклабился Хасан. – Хорошую новость скажу: Юлнуз с Айгуль вернулись! Не девушки – пери! Теперь уж заживем получше, не как раньше.

— Дай-то Бог, – грустно кивнула Евдокся. Ей, боярышне, приходилось с раннего утра часами стоять у тандыра, выпекая лепешки… А что, лучше было б в гареме? Девушка до сих пор плакала, вспоминая злобную старуху Зульман. А тут, в майхоне, кроме тяжелой, что уж греха таить, работы в общем-то было славно. Иногда Таврис устраивал выходной – и тогда все – сам хозяин, Евдокся да хромой слуга Исмаил целый день нежились на заднем дворе на травке, слушая веселые роcсказни Хасана. Девчонки-танцовщицы с ним не отдыхали – плясали в соседней майхоне, зарабатывали деньги. И вообще они были пришлыми, эти наглые некрасивые девки, требовали себе все больше и, вконец разругавшись на этой почве с Таврисом, работали сегодня последнюю ночь.

— Ну и пускай проваливают, – pасмеялся Хасан. – Юлнуз с Айгуль вернулись!

Таврис, разливая по чашам вино, ухмылялся в бороду. Вот вернулись все-таки девки, дальние его родственницы, то ли внучатые племянницы, то ли еще кто, в общем, соседскому забору троюродный кирпич, но ведь пришли, тем не менее знают, что не прогонит их старый Таврис. Два года – да, около того – их не было, подались далеко на север вслед за войском могучего эмира, людей посмотреть, ну и себя показать… вернее, продать, заработать немного деньжат. Юлнуз – вот, хозяйка! – уходя, говорила: как вернется с деньгами, будем майхону расширять. Вторую печь выстроим, закупим вина, рабынь, молодых и красивых.

— Оставайся с нами, Едокс! – Выслушав историю о злоключениях Евдокси, Юлнуз крепко обняла ее. – Разве в майхоне тебе плохо? Сыта всегда, никто не обижает, а если вдруг захочешь чего-нибудь этакого – уж тут-то мужчин, словно мух.

Слыша такие слова, Евдокcя лишь смущенно отмахивалась. Они как-то очень быстро сошлись с Юлнуз – та была веселушка, смышленая и довольно красивая: с круглым лицом и темными блестящими глазами. Тощая, правда, – местным мужикам не очень нравилась, другое дело – Айгуль. Уж та дородна так дородна, идет – ляжки колыхаются, а уж грудь – на что уж у Евдокси не маленькая, но тут… Не то что Юлнузовы прыщики.