Онлайн книга «Перстень Тамерлана»
|
Явившись вслед за толстым Нусратом, Иван низко поклонился беку. Тот кивком головы отпустил домоправителя, подкрутил левый ус: — Ты помнишь свое предсказание, гяур? Раничев кивнул. Понял уже, о каком предсказании напоминает турок. Конечно же, о поражении султана Баязида! — И, когда будет надо, осмелишься повторить это перед очами светлейшего эмира Тимура? — Конечно, – твердо отозвался Иван. — Якши. Энвер-бек удовлетворенно кивнул и затянулся кальяном. Тут только Раничев и заметил оправленный в золото стеклянный кувшин с благовониями и какой-то синеватой жидкостью. Густые клубы дыма, вырываясь из него, попадали в узкую трубку, которую турок то и дело прикладывал ко рту, выпуская дым из ноздрей. Разглядев наконец это, Иван вдруг почувствовал самую настоящую зависть к беку. Сидит тут, курит… Как же он раньше не догадался про кальян, историк хренов! Но ведь, кажется, кальян появился много позже, уже после открытия Америки Колумбом… Однако вот он! Дымится! О, как много отдал бы сейчас Раничев за одну лишь затяжку. А ведь, казалось бы, совсем забыл про курево… — Что молчишь, раб? – вывел его из транса повелительный голос бека. Оказывается, тот уже что-то спросил. — Не понял вопроса, – тихо ответил Иван. — Слуги говорят, ты умеешь играть на многих инструментах, – прищурившись, повторил бек, недовольно раздувая ноздри. – Это так? — Так, – не особо раздумывая, кивнул Раничев. – Только надо еще немного освоиться. — Я велю принести тебе чанг. – Турок снова затянулся дымом. – Осваивайся, когда не будет неотложных работ. А теперь ступай… Иван, поклонившись, вышел. Вечером – после того как он, умаявшись на очередной разгрузке, уже засыпал – Халид принес чанг: струнный музыкальный инструмент, похожий на лютню. Раничев попробовал пальцами струны… звучало неплохо, почти как соло-гитара или индийский ситар. Фарраш не уходил и молча смотрел на него. — Я говорил о тебе беку, – спохватился Раничев. – Но толстый Нусрат еще слишком силен. Жди, придет еще твое время. Так же молча кивнув, слуга удалился. Вечером Ивана вызвал к себе хозяин. Вместе с чангом. — Играй! Поклонившись, Раничев уселся на ковре, подложив под себя ноги. Бек был не один – трое гостей в богатых, шитых золотом одеждах непринужденно расположились вокруг уставленного кувшинами и блюдами с яствами синего коврика. Старик с угрюмым худым лицом и двое – помоложе, но тоже не очень-то молодые, так, лет по сорока, вряд ли больше. Беседа шла на фарси; это язык Раничев знал куда хуже тюркского – понимал лишь с пятого на десятое, но тем не менее примерно догадывался, о чем шла речь. Говорили о женщинах, о каких-то «изысканно красивых пери», ели, шутили, смеялись, уже перестав обращать внимание на музыканта, тихонько пощипывавшего струны сладкозвучного чанга. Наигрывая что-то напоминающее «Лестницу в небо», Иван украдкой разглядывал гостей. Старик, похоже, был там самым знатным – бек аж изгибался в усердии, подавая ему лучшие куски. Двое других тоже усердно внимали каждому слову «достопочтимого мирзо Омар-бека», как называл старца хозяин. Речь постепенно зашла об эмире, Раничев хорошо расслышал слово – «Тамир», «Тамер», «Тамаер-ланг». Что именно говорили гости – Иван так и не расслышал, не все пока понимал, да и музыка… |