Онлайн книга «Крестоносец»
|
Вернувшись на постоялый двор, Ратников заказал миску щей с блинами и задумчиво уставился в стену. В противоположном от входа углу о чем-то шептались торговцы, один — судя по одежке, немец, второй — русский. Какая-то белобрысая девчонка в сером, грубого сукна, платье, согнувшись, старательно скоблила пол, время от времени убирая рукой выбивающиеся из-под платка пряди. Невдалеке от Миши примостился худенький мужичок с сивой бородкой. Разложил на столе кусочки пергамента и выделанной бересты, чернила, перья, писала… Клиентура набежала быстро. Не успел Миша опустить ложку в принесенные щи, как к соседу, поклонившись, подсел здоровенный детинушка косая сажень в плечах. Вид детина имел самый глупый и, похоже, не очень-то понимал, что хотел. — Мне б ну это… это самое… дядько Федот посоветовал… напиши, мол… — Так что случилось-то? — вежливо поинтересовался писарь. — Прошение какое написать? Посаднику али в суд? — Во-во! В суд! — обрадовался парень. — Говорят, один я на Косого Кузьмы в корчме кулаками махал… а там ить и окромя меня — народу! Дохлебав щи, Ратников отправился в людскую — немного вздремнуть да подумать, что делать дальше. Растянулся на широкой лавке, заложив за голову руку. Натопленная с утра печь распространяла приятственное тепло, нагоняла дрему. Миша почесал подбородок и, посмотрев в потолок, вдруг поймал себя на мысли, что ищет там надпись. Ну, типа — «Макс и Эгберт здесь были. 13.01.42». Вот, что-нибудь в этаком роде. Усмехнулся… А дела-то складывались не особо весело. Ясно было, что парней быстро отыскать вряд ли получится, а следовательно, нужно было как-то легализоваться в городе и, самое главное, на что-то жить. На что-то… Ратников вдруг подпрыгнул на лавке и, схватив кушак, снова вышел в трапезную. На ходу подпоясываясь, присел на лавку рядом с писарем, терпеливо дожидаясь, когда тот освободится. Заказал хмельного кваску… две кружки. Как принесли, одну пододвинул соседу: — Испей, друже! Гляжу, притомился… — А с удовольствием! — писец не стал ломаться, сразу намахнул полкружки, после чего с хитрецой посмотрел на Мишу. — Издалека к нам? — Из деревни. Вижу, неплохо у тебя, мил человек, получается. — Да уж, не обижен. — А я вот не сказать, чтоб совсем неграмотен… Но так, серединка на половинку. А в деревне у нас судиться приходится часто. То корова чужие луга потравит, то не так нарежут межу, то еще что… — Поня-атно! — ласково протянул писарь. — Меня, между прочим, Софроном кличут. Так тебе, значит, прошеньице? Посейчас враз сообразим. Да ты не журись, дорого не возьму. — Не, не, — Ратников помотал головой. — Мне не то чтобы прошеньице… мне бы много… — Как это много? — не понял Софрон. — Так ведь говорю — в деревне дела разные… а грамотеев нет. Ехать куда — далече, не наездишься. Ты б мне изобразил, как писать… к примеру — на одной грамотце — «Прошение в суд», на другой — «О меже», на третьей — «О холопах»… — А-а-а! — догадался писец. — Вон ты о чем… Что ж… сделаем. Тебе как, по-дорогому писать? — Нет, конечно. — Тогда на берестице… Денег-то у тебя сколь? — Три серебряхи немецкие. — Ладно, так и быть… на две напишем! Пока Софрон писал на бересте образцы, старательно выкарябывая острым металлическим писалом буквы, хитрый Ратников, пользуясь моментом, расспрашивал обо всех писарских хитростях. Софрон отвечал охотно: |