Книга Крестоносец, страница 105 – Андрей Посняков

О подозрительной усадебке на Лодейной Ратников выспросил всех, кого мог, начиная с торгового пристава и заканчивая корчемным служкой Каряткой. Ничего толком не выяснил, узнал лишь о том, что принадлежит она какому-то средней руки купцу — торговому гостю, большей частью находящемуся в разъездах, что и понятно — на то и купец.

Над сей скудной информацией рассуждать всерьез было пока нельзя, а потому Миша поскреб затылок и решил поискать ближайшую к усадьбе корчму, справедливо рассудив, что уж если где о подозрительном купчине и знают, так в первую очередь — там.

Корчемка таковая нашлась, и довольно быстро, хотя и располагалась неприметненько, на углу маленьких и узких улочек, одна из которых вела на торг, другая — к речке Пскове. Туда Ратников и отправился, наказав ребятам во все глаза следить за усадьбой. Максика, впрочем, и не надобно было подгонять — он, как увидал джинсы, так прямо сам не свой стал. Как будто раньше не мог рассмотреть…

— Да не мог, дядя Миша! Там целой кучей свалено было.

Усевшись на лавке у узенького оконца, по причине зимы заткнутого соломой, Михаил протянул озябшие руки к горевшей на столе свечке, дешевой, коптящей — сальной.

— Медку? — сладким голосом осведомился подскочивший слуга. — Тако ж и сбитень найдется, и квасок хмельной.

— Давай для начала сбитню, — махнул рукой Ратников. — Уж хлебну горяченького.

А, пожалуй, и надо было! Подморозило сегодня изрядно, хоть до календарной весны и оставалось совсем немного времени. Начавшийся не так уж давно Великий Пост, как могли, соблюдали и в корчме — скоромную закуску не подавали, все постное — квашеная капусточка, соленые огурцы, щи, орехи.

Закусив сбитень орешком, Михаил тоскливо посмотрел вокруг — в убогом сием заведении народу пока что-то не наблюдалось. Кроме храпящего на лавке у очага проходимца в каком-то жутком тряпье, по всей видимости — нищего, в полутемной маленькой горнице за столом сидели трое молодых людей, оказавшихся заезжими торговцами и об усадьбе на Лодейной знавших еще меньше, чем сам Ратников — о лунном грунте. Одна надежда была — что ближе к вечеру навалит народ. Вот, вроде бы уже совсем скоро должен.

Пробежавший мимо служка — хитроглазый, рыжий — потащил изрядный кувшин… нищему! Интересно… что же, у того есть, чем платить?

Миша незаметно посмотрел на бродягу… и поспешно отвернулся, встретившись с его взглядом — вовсе не пьяным и не сонным. Внимательным таким, дерзким… Нет, никакой это не убогий! Скорее всего скрывающийся от правосудия тать — отморозок, бандит типа Онфимия Рыбьего Зуба.

Снова заказав сбитню, Ратников, словно бы невзначай, обернулся… Оборванец не спускал с него глаз! И даже не отвернулся — таращился хладнокровно, нагло. И чего, спрашивается, уставился? Может, он на немцев работает, по приметам узнал беглеца? Уйти, что ли, от греха подальше? Только — спокойно. Якобы на двор, в уборную, а там — ноги в руки…

Расплатившись обрезками серебряной монеты — Миша заметил, как блеснули в свете сальной свечи стружки — торговцы вышли из-за стола и неспешно направились к выходу. Вот скрипнула дверь… Вышли… Пора бы и самому.