Онлайн книга «Крестоносец»
|
На Лодейной улице к усадьбе вообще не подступиться было — похоже и не жил в ней никто, так, слуги приглядывали: топили в хоромах печи да расчищали на подъездах к воротам снег. А зачем его, спрашивается, расчищать, коли хозяина нет? Бобыль Ермолай вроде бы от людей не таился, но и нельзя сказать, чтоб был полностью на виду. В корчму — да, захаживал, но ни с кем особенно не общался — это бобыль-то! — длинных бесед за жизнь не заводил, да и бражку пил не от души, а лишь пригубляя. Не наш, не наш человек — ужас как подозрителен! В корчму заходит и бражку толком не пьет — что уж тут скажешь? Онцифер-бондарь. Слишком уж смазливый мужик, улыбчивый, краснощекий. В пьянстве на стороне не замечен, жена — женщина молодая, красивая, только все время грустная, может быть, потому, что детишек пока Бог не дал? Вот, к Онциферу-то было бы легче всего подобраться, на усадебке его пошарить, вызвав его куда-нибудь… Скажем — по торговым делам, к приставу. Сказано — сделано. Дождавшись прихода парней — их очередь была сегодня следить за усадьбами, — Михаил подсчитал выручку и, прикупив в ближайшей корчме крепкий медовый перевар, побежал искать пристава… едва не столкнув по пути красивую молодую женщину в цветастом, наброшенном на плечи, платке и бобровой шапке. — Ах, извините-простите, — приложив руки к груди, Ратников рассыпался в извинениях. — Это же надо же — такую красу, да едва не в сугроб! О, боярыня-краса, что хочешь, требуйте — все исполню. — Да ладно, — поджав губы, отмахнулась женщина и, усевшись в стоявший рядом возок, крикнула кучеру. — Погоняй, Гвоздило… И — как отъехали — обернулась, окатив Мишу таким откровенно зовущим взглядом, что тому аж жарко стало! Никто так на него еще не смотрел… даже, наверное, Марьюшка… хотя нет, та, бывало, смотрела… тоже вот так же — лукаво, с хитринкой… и откровенным призывом. Мало того, что обернулась — спросила что-то у возницы и снова посмотрела на Ратникова: — А, так это ты, мил человек, старьем торгуешь? — Я, госпожа. — Ладненько. Загляну как-нибудь в твою лавку. Заглянет… Однако… Возок давно уехал уже, а Миша все еще стоял под впечатлением. Вот это женщина! Впрочем… не о ней — о деле надо думать, надобно Лерку с Максом спасать да самому выбираться… а женщины… хватит и Марьюшки! Как-то она там одна? И все же не удержался, спросил знакомца шапочного — тот как раз проходил мимо, в корчму: — Это кто ж такая будет? Боярыня? Иль из гостей торговых? — Ха! Боярыня! Скажешь тоже. Это ж Мирослава, Онцифера-бондаря жена. Ах, вот оно как… Мирослава… Что ж ты, Мирослава, так смотришь-то? Муж вроде не урод, что же в постели не жалует? Отыскав пристава Тимофея, Ратников тут же зазвал его в гости — там обо всем и уговорился: — Ты б их проверил, Тимофей Нежданович, а то в торговлишку их взять хочу, а есть подозрения… Хотя люди-то они, кажется, неплохие. Может, зря проверяю? При этих словах пристав расхохотался: — Доверяй, но проверяй — слыхал такую присказку! Ладно, вызову всех завтра к себе, проверить и впрямь не помешает. Почему-то решил Ратников начать с усадьбы бондаря, хоть она вроде и других подальше, а пристав к себе еще и бобыля Ермолу вызвал. Можно ведь было и к нему зайти… к бобылю. Ан нет, туда Миша отправил ребят, сам же причесал волосы, почистил сапоги снегом, приосанился — да в путь, на пустырь, к усадебке. |