Книга Меч времен, страница 84 – Андрей Посняков

Встал Миша тогда, водою холодной умылся… а кругом туманище — руки собственной не видать! Походил Михаил по кусточкам, пошарил — одежку свою новую отыскал, ну а как же! Знал ведь, где прятал. Оделся, сапоги натянул, кушаком шелка лазоревого подпоясался — ну, совсем другой вид, хоть сейчас женись! Голова вот только саднила… там, ближе к затылку… но рвать не тянуло, да и не сказать, чтоб очень кружило… Да уж — как говорится — были бы мозги, было б и сотрясение, а так…

Миша подшучивал над собой — хороший признак — постепенно, покуда к пристани шел, и настроение повысилось. Не убили — значит, живем! Значит, еще поборемся! И Рангвальда, гостя ладожского отыскал быстро — и вовремя! — тот уже отчаливать собирался. Миша, спросив, где ладья, руками замахал, побежал пребыстро:

— Эй, эй, подождите!

— Да ты кто таков?

— Так договаривались… за куну.

— Ну, за куну, так давай, прыгай!

Прыгнул, что поделать? Едва в воду не плюхнулся да все коленки о борт расшиб. Кто-то из гребцов руку протянул, помог взобраться. Тут и хозяин — Рангвальд Сивые Усы:

— Лодочники федоровские за тебя просили?

— За меня.

— Ну, ин ладно… Плыви. На волоке подмогнешь.

Подмог, конечно, на волоке, так вот до Ладоги и добрался, можно сказать — вполне даже ничего, быстро. По пути с купцом Рангвальдом накоротке сошелся — оба любили восходы-закаты солнечные наблюдать, любовалися. Рангвальд — он варяг оказался. Наш, ладожский варяг, не заморский — завсегда варяги в Ладоге жили, когда та еще не Ладогой — Альдегьюборг прозывалась. Вот с тех — наших — варягов и Рангвальд. Христианин, да, не какой-нибудь там язычник, человек уважаемый, однако языка своего не забыл, не забыл и обычаев. У них, у варягов ладожских, даже еще в эти времена прялки рунами украшались. Потом-то, лет через двести-четыреста, конечно, забылось все, а сейчас вот — помнилось.

Любил Рангвальд о народах разных — тех, про которых знал — порассуждать, а Миша — послушать. О колбегах, о еми, о веси, о конунгах древних весянских, о священных камнях да рощах. О татарах ничего не молвил — не знали их тут, в лесах, не видели, так, только смутные слухи ходили. Про ижору Мишу расспрашивал гость ладожский — очень ему любопытно было, что за народ такой? Какого роду-племени — фенны али, может, варяги?

Михаил рассказал, что знал — мол, точно не варяги, финны, на весян местных речью похожи. И сам же спросил про путь по Сяси-реке. Рангвальд и свел с Никифором, суконником с Заволочья, попросил взять — взяли, уважали Рангвальда в Ладоге. Так вот Миша и очутился средь заволочских купцов. Так вот с ними и шел по Сяси — Комариной реке. Вот уж точно, что комариной! Вроде и холодно — а никуда не деваются комары, все зудят, зудят, зудят… ну, заразы!

Михаил еще поворочался да вышел на воздух. Поежился, нужду малую справил, склонился над речкой — умыться, вдруг — чу! Показалось, будто уключина скрипнула! И скрипнула где-то вверх по течению, там, куда и заволочские купцы плыли… должны были вот сейчас, скоро поутру, отплыть. Хм, кто бы это мог быть, интересно? Вроде бы в Ладоге ни о каких других гостях — кроме Никифора — и слыхом не слыхивали! А вот, поди ж ты, плывет кто-то. И — такое впечатление — таится. Потихонечку этак, по-хитрому, к тому берегу жмется… ну да — вот опять уключина скрипнула… вот кашлянул кто-то… выругался. Утром-то, по туману, звуки далеко слыхать. Сколько отсель до плывущих — километра два, а то и поболе!