Онлайн книга «Меч времен»
|
— Здрав будь, мил человеце. — И тебе не хворать! — Ройку чай, сеночь, не прибивало? Михаил равнодушно кивнул: — Да вона, стоит какая-то… Твоя что ль? Горбоносый ринулся к лодке, осмотрел и, обрадованно осклабившись, обернулся: — Моя! Она самая! Вон, тута, на боку — сучок, а там вот, дырочка… — Твоя, так забирай, — махнул рукою Миша. — Вообще-то, хорошо б с тебя что-нибудь взять за потерю… — А ты, мил человек, лодочник? — Лодочник… — Инда пришлю вечерком пива на «белку», — садясь в ройку, пообещал мужик и замахал рукою своим. — Эй, эй! Нашел, нашел, парни. В челне засмеялись: — Добро, что нашел. Иначе б Кнут бы тебя… Кнут?! При чем тут Кнут? Или — послышалось… Да, наверное, послышалось. Черт с ним, с Кнутом, не до него сейчас. Еще тогда, когда у Рыбацких мостков обнаружилась одежка утонувших отроков, в голове Михаила зародился некий план, не то чтобы весьма остроумный, но вполне даже действенный: утонуть! Утонуть, чтоб не искали. Где-нибудь в ближайшем омуте и… не то чтоб при скоплении народа… но чтоб он, народец этот, там был, хоть сколько-нибудь — свидетели. — Где тут омута? — Онисим Ворон — уже к этому времени приплывший — помотал головой. — А зачем тебе омута? — Утонуть хочу, — хотел было честно признаться Миша, но передумал. Кто его знает, как тогда сладится? Онисим, конечно, парень хороший, и вон как помогает, но… Одно — помочь с попутной ладьей — обычное дело, и совсем другое — участвовать в каком-то непонятном — и, бог знает, ради чего? — обмане. За кого тогда Мишу примут? За беглого? Или — того хуже — за шпиона орденских немцев? Нет уж, надобно самому «утонуть», да так, чтоб потом не искали… И желательно, чтобы кто-то видел… чтоб на глазах… но чтоб спасать не полезли. В крайнем случае, конечно, можно обойтись и слухами… Мол, приходил один человек, про отроков утопших выспрашивал, сам в воду полез — да и сгинул. Только пятки сверкнули! Кстати, и одежка тогда другая понадобится… эту-то — на берегу оставить. — Слышь, друже Онисим, я тут подумал, что хорошо б одежку новую справить… Эта-то уж не больно богата. На две «белки», а? — На две «белки»? — Онисим Ворон смешно наморщил нос. — Ладно, придумаем что-нибудь. — А где тут искупаться можно? — Да эвон — река! — Нет… чтоб понырять… чтоб омуток какой-нибудь. Лодочник прищурился: — Гляди, в омутке-то можно и остаться, не выплыть. — Ничего, плаваю я хорошо! — Да и поздновато уже для купания — Илья-то Пророк когда был? То-то же! — И все ж таки? В общем, уговорил Миша, показали ему удобнейшее местечко — плесо, камыши, ольховник и, конечно, омут. Вода воронки крутила — смотреть страшно. Жаль только вот — вокруг ни души! — Подожди, ближе к ночи приблуды явятся, — засмеялся Онисим. — Кто? — Михаил поначалу не понял. — Приблуды. Ну, изгои всякие… Днем-то они на торгу, на подхвате, а ночевать некоторые сюда приходят — тут и скрытно, и родников много, опять же — и поплавать, грязь да пыль с себя смыть. — Ясно. Рангвальд, ладожский гость, с Торговой пристани отплывает? — С Торговой. Прекрасно! Пешком недалече дойти. — Так что с одежкой-то? — До вечера подождешь? — Ну, конечно! — Пришлю с Пахомом, сеночь его сторожить очередь. Вот и славно! На пару «белок», конечно, не бог весть что прикупил Онисим Ворон, однако слово свое сдержал, прислал с синегубым лодочником на вымол. Михаил, подальше отойдя, развернул сверток — рубаха плотного тепло-коричневого сукна, длинная, с оторочьем, к ней пояс, да рубаха нижняя, льняная, да порты. Коричневый цвет, это, конечно, не синий — как на Мише сейчас. Уж не спутаешь. И никто ту — коричневую — рубаху не видел, кроме Онисима… Ну, а уж тот какой вывод сделает — ладно. Михаил усмехнулся — вряд ли они больше когда-нибудь свидятся — повезло бы с браслетами! Эх, разгадать бы тайну, уйти… О том, что будет, если все не срастется, не сложится, Михаил сейчас старался не думать — просто шел себе по чуть показавшемуся следу, словно хорошая гончая, и все тут. Получится — не получится, выйдет — не выйдет, нечего сейчас рассуждать — другого-то ничего нет, только браслетик — Мирошкиничи — Долгое озеро. Так-то! |