Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
Паисий на миг дар речи потерял от такой наглости — не кого-нибудь, его, судебного старца, ограбили! Да как нахально-то — оттого и обиднее. Ну, тати поганые, ну, подождите… Нерасторопный служка повалился в ноги: — Прости Христа ради, батюшка, не уследил. А уже по всему рядку заорали: — Лови татя, держи! Эвон он, эвон, рыжий! К реке побежал. — Не, к реке — это Игнатка-сбитенщик, уж он красть не станет. — Лови, лови рыжего! По всему торжищу вдруг бросились врассыпную мальчишки. Все одновременно, словно бы кто знак подал. А и подал — но об этом те, кто ловил вора, не ведали. Шум, гам, суета, пыль под ногами вьется. Глянь — а в пыли уже и сукна, и серебряного ряда товар. — Какой же гад рядок-то перевернул, православные?! — Уж я того гада!.. — Лови, лови, во-он он! — Да где? — Да эвон, у паперти! Бежит! А чего честному человеку бежать? Не с чего! — Так вон и этот бежит! И тот… Суета. Так никого и не поймали… Не поймали б, если б не красивый юноша, блондин с карими блестящими глазами в полукафтанце зеленого бархата, серебряной плющеной проволочкой — битью — украшенном. Видать, его-то и сбил с ног ворюга! Ничего, встал молодой вьюнош, ноги от пыли отряхнул, в правой руке — книжица. Подошел к Паисию, поклонился в пояс: — Не твоя ли, святой отец, книжица? — Моя, моя! — Уж как обрадовался судебный старец, перекрестился. — Ишь, сподобил Господь удержать татя. — А татя-то я как раз и упустил, — виновато признался юноша. — Вот, книжку только удалось отнять. — Ничего, ничего, — Таисий замахал руками. — Пес с ним, с татем. Какого, молодой вьюнош, роду-племени? Как звать-величать? — Иван, приказчик архангельский. Так и познакомились, разговорились. Слово за слово, Иван старца к себе на постоялый двор пригласил, есть, мол, одна книжица. Правда, обгорелая вся, зато, говорят, редкая. Редкая? Вот тут и запал старче! Хотя какой там старче? В самом соку мужчина. Татя вот только пропустил, ну, так уж это от удивления — кто ж знал, что посмеют вот так, нахально… Завидев судебного старца, чернец Аристарх — тот, что приглядывал за постоялым двором на Береговой, — сначала удивился, а потом сразу растянул губы в улыбке и, поклоняясь, приветствовал: — Здрав буди, отче. — И тебе не хворать, — кивнув чернецу, Паисий важно прошествовал в гостевую горницу. Идущий впереди Иван с удовольствием отметил свой поднявшийся в глазах Аристарха статус. Чернец прямо-таки пожирал постояльца глазами. И правильно — не к каждому приказчику судебные старцы в гости жалуют, далеко не к каждому! — Ну, показывай твою диковину! — как любой занятый человек, отец Паисий не стал тратить время на предисловия. Иван улыбнулся, кивнул, вытаскивая из сундучка обгорелую книжицу. — Угу… — Старец хмыкнул, прочел вслух титульную страницу: — Франсуа Рабле. Э! Да не иначе как про эту книжицу меня сегодня Кузема расспрашивал! — Кузема? Торговец? — удивился Иванко. — А что именно расспрашивал? — Да так, — святой отец отмахнулся, жадно пожирая глазами текст. — Неплохо написано, — сказал он несколько погодя. — Смешно и неглупо. Ты чего так смотришь, вьюнош Иван? Нешто дивишься, что знаю французскую речь? — Дивлюсь, отче, — кивнув, признался Иван. — Уму твоему дивлюсь, любви книжной… Юноша оборвал речь на полуслове — что-то промелькнуло вдруг на миг в глазах у Паисия, что-то властное, гордое, мирское. Не иноки смиренные так смотрят — князья! Впрочем, кто знает, кем этот Паисий был в мирской жизни? Уж никак не меньше, чем столбовым боярином, а то и из княжат. Может быть, из сосланного Грозным царем рода? Или пострадал не так давно, при Борисе? Хотя… почему именно пострадал? Не только из-за страданий уходят в монастыри, а и для того, чтобы стать ближе к Богу. |