Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 39 – Андрей Посняков

— Ну, что? — взглянула на ребят Василиска. — Идем, что ли? Солнышко-то, чай, скоро закатится.

Невелик оказался Спасский погост — церковь, кладбище да пяток изб, мимо которых вдоль поскотины тянулась дорожка на выселки. Вокруг церкви шумели березы, дальше, у подножия холма, синело озеро, еще дальше рос густой орешник, а уж за ним виднелись сосны и ели. Посовещавшись, беглецы решили к церкви не подходить, а выяснить о починке дядьки Кузьмы у какого-нибудь пастушонка. Как раз у околицы, на поскотине, паслось стадо коров. Рядом, под старой раскидистой березой, подложив под голову руки, лежал малец лет двенадцати — босой, белобрысый, веснушчатый, — рядом, в траве, валялся длинный пастуший кнут. Никакой собаки, слава Богу, не было — была бы, так давно б выскочила, почуяв чужих.

— Эй, парень, — выйдя из-за деревьев, тихо, чтобы не напугать пастушонка, промолвила Василиска.

Парнишка испуганно вздрогнул, перевернулся, но, увидев перед собою девчонку, облегченно вздохнул:

— Ты чего здесь?

— С Пашозерья я, — влегкую соврала Василиска. — Родичей иду навестить на починок, да вот заплутала.

— А, с Пашозерья, — пастушок лениво улыбнулся. — Знаю. А чей починок ищешь?

— Дядьки Кузьмы…

— Эвон! — Парнишка покачал головой и присвистнул. — А говорят, он уж давно в запустенье, починок-то.

— Да что ты?! Неужто правда?

— Ну, точно-то не скажу, а так, слухи ходили. Ты, дева, совсем не в ту сторону забралась. Починок Кузьмы во-он за тем озером, — пастушонок махнул рукой. — Видишь — дорога?

— Угу, вижу. Там и избы.

— Избы — это Кузьминки, деревня с постоялым двором, а тебе еще верст пять подале надо, за холм да за лес… Ну, добредешь до Кузьминок, там спросишь — покажут.

Поблагодарив пастушка, Василиска улыбнулась и, перекрестившись на Спасскую церковь, ходко пошла в указанную сторону, моля Господа, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из причта — дьячком иль пономарем. Расспросы всякие начнутся, а духовным врать — последнее дело.

Позади послышались торопливые шаги — то догоняли девчонку ее спутники.

— За Кузьминками, оказывается, починок-то, — оглянувшись, сообщила Василиска. — Верст пять. Если стоит, если не в запустении.

— Да слышали мы, — Митрий усмехнулся и с тревогой посмотрел в небо. — Эх, не успеем до темноты. Придется в лесу ночевать.

— Да может, и успеем, всего-то пять верст! — уверенно заявил Прошка. — А ну-ка, прибавим ходу.

— Ежели кого встретим — мы с Пашозерья идем, — оглянувшись по сторонам, в который раз уже напомнил Митрий. — В монастырь, к Богородице Тихвинской приложиться. А что не в ту сторону путь держим — так заплутали малость.

Он еще что-то хотел сказать, да не успел — позади послышался скрип тележных колес. Ребята собрались было юркнуть в придорожный лесок — да уж больно редок он был, ну и запряженная парой лошадок телега уже выскочила из-за поворота.

— Эгей, люди добрые! — придержав коней, засмеялся возница — молодой круглолицый парень с чуть кучерявившейся бородкой и длинной, падавшей прямо на глаза челкой. — Куда путь держите?

— Здрав будь, — путники чинно поклонились. — На богомолье идем, к Богородице Тихвинской, да вот заплутали.

— Хорошее дело, — одобрительно кивнул парень, внимательно осматривая беглецов.

Митька поежился — почему-то не понравился ему этот взгляд, больно уж пристальный был, липучий. Хотя, может, это просто так показалось.