Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
Вот так да-а! Голицыны — воеводы — поддерживают самозванца! — Ну дела-а-а! — задумчиво протянул Митрий. — Это что же мы делать-то теперь будем? Нешто новую присягу принимать? — Побегу. — Макарий вскочил с колен. — Знакомцев обрадую! Иван проводил его взглядом и обернулся к своим. — Вот что, — твердым голосом произнес он. — Я так мыслю: кто на Москве сидит — тот и истинный государь, ему и присягнуть. Переглянувшись, парни согласно кивнули: — Пойдем… Эвон, уже народишко собирается. Ратники и впрямь собирались в центре разбитого лагеря, где уже реяли стяги с изображением Георгия Победоносца. Парни вместе с остальными торговцами и вооруженными людьми, ускоряя шаг, отправились туда же. — Басманов, Басманов! — кричали воины, указывая на воеводу на белом коне. Ратники споро выстраивались по отрядам. Побежали с докладами сотники. Воевода Басманов поднял затянутую в латную перчатку руку. Все затихли. — Вои росские! — Военачальник, герой битвы под Новгородом-Северским, где был разбит самозванец, приподнялся в седле. — Горе, горе великое постигло землю нашу — умер государь и защитник Борис Федорович! Басманов помолчал, слегка наклонив голову. Он был бледен, видать, еще не совсем отошел от ран; все в войске хорошо знали о личной храбрости воеводы: в боях он не щадил себя. — Новый государь, сын покойного царя Бориса Федор вступил на российский престол, — помолчав, продолжал Басманов. — Москва присягнула государю. Так присягнем и мы, и с новыми силами, воодушевлясь, разгромим самозванца и его приспешников, как сделали это не так давно под Новгородом-Северским! Ивану хорошо было видно, что находившиеся по обеим сторонам от Басманова конь в конь богато одетые всадники — князья Голицыны — вовсе не разделяли воодушевления воеводы. Можно даже сказать — кривились. Выходит, что ж, прав был Макарий? Но тогда… тогда страшно подумать: в войске — заговор! И во главе его не кто-нибудь — воеводы, князья! Кстати — ближайшие родственники Петра Басманова. Даже лучше сказать — старшие родственники. К тому же, как вскоре выяснилось, Басманов вовсе не считался в войске главным — был еще князь Андрей Телятевский, может, не такой знающий воевода, зато куда как более родовитый, а это очень много значило. Конечно, можно себе представить, как было обидно Басманову! — Пойдем к воеводе, — после присяги решительно объявил Иван. — Он нас должен помнить, не раз видел у Семена Никитича. — Интересно, — Митрий задумчиво почесал за ухом. — Могли б Семена Никитича царем выбрать? — Не могли, — отрицательно мотнул головой Иван. — Жесток больно и мало кому люб. Прохор кивнул: — Это уж точно. А к Басманову пойдем, объявимся — это ты, Иван, верно придумал. А то, не дай Бог, примут еще за лазутчиков… Да, вот еще что… Макарий. Вместо ответа Иван подошел к дереву и оторвал ветку. Разломил на три части, протянул друзьям: — Кто за то, чтоб выдать — кидай в шапку. Кто не хочет — ничего не кидай. Шапку за кустом положу — и все по очереди пройдемся, лады? Парни кивнули, прошлись один за другим. Иван поднял шапку, показал — пусто! — Ну, значит, будем считать — не было никакого Макария! Митрий посмотрел в небо: — Однако, вот… ежели Басманов помощи против изменщиков попросит, что делать будем? — Там посмотрим, — уклончиво отозвался Иван и махнул рукой. — Пошли, что ли? |