Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 246 – Андрей Посняков

— Так и поступлю, сударь. — Секретарь вновь поклонился и продолжил: — Уведомление из торговой палаты — по поводу закупок вина.

— Тоже туда же!

— Письмо от сельского кюре, месье Лакруа. Просит помочь с ремонтом колокольни.

— В камин… Впрочем, постой. Поможем. Сотни ливров, думаю, ему вполне хватит. Завтра же отправь с нарочным. Следующее!

— А тут и вовсе странное послание, — неожиданно улыбнулся Симон. — Написано — от помощника парижского бальи. Я не стал распечатывать.

— Правильно. — Маркиз снял с серебряной супницы крышку и с наслаждением вдохнул горячий бульонный пар. — Ах, нектар, нектар… Так что там с письмом? Давай его сюда… Нет, прежде распечатай.

Сломав восковую печать с тремя королевскими лилиями, секретарь с почтением протянул письмо господину.

— Бумага хорошая, дорогая, — вскользь заметил тот. — Ну, что пишут? «Вам надлежит немедленно явиться…» Совсем с ума сошли судейские! Мне?! Надлежит?! Да еще и немедленно! Нет, ты слышал, Симон?

Секретарь кивнул:

— Согласен — беспрецедентная наглость. Но, думаю, она неспроста.

— Ты полагаешь, выплыли дела с английской шерстью? Этот сопляк Мердо проболтался? Хм, не должен бы, он производит впечатление вполне сообразительного и весьма предусмотрительного типа, несмотря на свой юный возраст. Ведь так, Симон?

— О, да. Молодой Мердо — человек серьезный. С ним можно иметь дело.

— В отличие от его идиота папаши! Нет, Мердо не должен ни проболтаться, ни донести — ему же самому потом хуже будет. Я все же — дворянин, а он — внук торговца навозом. Кому, в случае чего, петля светит? Ну, ясно, не мне. Однако ж, что с письмишком делать? Каков наглец этот помощник парижского бальи! Ну, попадись он мне где-нибудь в безлюдном местечке… Ох, ну и соус! Нектар, нектар! Умм…

— Так что с письмом?

— В камин! В камин! Куда же еще-то? Нет, ну это оскорбление — всякому судейскому выскочке разговаривать со мной в таком тоне!

Вечером все трое друзей — Иван, Митрий и Прохор — вышли прогуляться. Ласковое солнышко заливало лучами широкую площадь у собора Сен-Пьер, было многолюдно — горожане прогуливались после напряженного трудового дня.

— Эй, месье Мериго, вас ли вижу? Купили новый камзол? Вам очень идет.

— Как торговлишка, Рене-Жак? Матиас-плотник передавал тебе поклон.

— Куда так спешишь, Жан-Клод?

— Да так, дела. Не видал нигде этого прощелыгу Жака Мериго?

— О, правильно ты его назвал — прощелыга! Видал, проходил только что. Новый камзол себе купил — вот умора! Он ему идет, как курице лошадиный хвост.

Анри де Полиньяка приятели углядели еще издали. Тот, в окружении прихлебателей, стоял у моста, заигрывая с проходившими мимо дамами.

— Добрый вечер, господин маркиз! — раскланялся Иван. — Шел мимо, смотрю — вы. Как поживаете?

— О, месье Жан? Как там Жан-Поль, не объявился еще?

— Да нет, знаете ли.

— Объявится, всенепременно объявится.

— Ваши бы слова… Может, пропустим по бокалу вина?

— Хорошая мысль! Мы как раз тоже собрались. Идемте же, Жан. Ваши друзья — с нами?

— А как же, а как же, маркиз! Провести вечер в обществе веселого и остроумного человека — что может быть лучше?

Всей компанией — шумной, молодой и задиристой — завалили в расположенный неподалеку кабачок «У моста».

— Вина! — едва войдя, закричал маркиз. — На всех! И — самого лучшего.