Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 242 – Андрей Посняков

— Именно. — Мэтр Огюстен плеснул из кувшина вина в оба бокала.

Выпили.

— Знаете, как приятно сидеть за столиком не одному, а с кем-нибудь, — неожиданно признался палач. — Особенно со студентом Сорбонны.

— О, вы делаете мне честь, мэтр.

— Ничуть… Вы тоже не боитесь чужого мнения?

Иван философски пожал плечами:

— Я гость в вашем городе. Всего лишь гость.

— И тем не менее приятно… — Палач посмаковал вино и прищурился. — Вы полагаете, отрубить человеку голову так уж легко?

— Кх-х. — Юноша едва не поперхнулся. — Н‑нет, наверное, не так уж.

— Оно, конечно. Со стороны кажется — махнул топором или, там, двуручным мечом, всего-то и делов. А на самом-то деле… Неопытный палач человека мучает, совершенно без нужды мучает, ведь несчастный чаще всего уже подвергался пыткам в ходе следствия — зачем же добавлять ему еще и мучительную смерть? Нет, надо ударить так, чтобы приговоренный не испытал напоследок никаких мучений. Чтоб — раз! — и все… Не у всех так получается, далеко не у всех, друг мой.

— А у вас, значит, получается? — шепотом осведомился Иван.

Палач усмехнулся:

— Недаром же меня называют — мэтр! Впрочем, что мы о грустном? Давайте-ка почитаем стихи. Вот вы вчера, кажется, читали Вийона? Сейчас… ммм… вспомню… Ага, вот.

с выражением продекламировал мэтр.

Иван тут же продолжил, хотя вообще-то к стихам относился равнодушно, но вот Вийона знал:

— Замечательные стихи, — одобрительно кивнул месье Огюстен. — Люблю Вийона и вообще вагантов, хотя дочери мои говорят, что они уже давным-давно устарели и… Как это они выразились-то? Ага, «не отражают современного мира», вот!

— У вас есть дочери? — осведомился юноша.

— Да, целых три, — с гордостью промолвил мэтр. — Старшая, Колетт, правда, уже замужем. Осталось еще двух выдать. Вы давно учитесь?

— В общем-то, да.

— И, верно, посещаете поэтические салоны? Ах, как я мечтаю об этом!

— А вы, мэтр Огюстен, наверное, и сами пишете? — с улыбкой поинтересовался Иван. — Прочли бы хоть что-нибудь, а?

— Гм… — Мэтр несколько сконфузился. — Видите ли, я ведь только еще начинающий поэт… Впрочем, если хотите…

Иван не очень-то прислушивался к чтению мэтра, все думал, как бы половчей перевести разговор на темницу и узников. И в этом ему неожиданно помогли появившиеся в таверне девицы, судя по манерам и одежде — с обширными декольте блузам, — явно из какого-нибудь лупанара.

К удивлению юноши, девицы первым делом подошли к палачу, разом поклонились, а уж потом, дождавшись милостивого кивка, подсели за соседний столик, где уже порывались петь песни.

— У них вы тоже казнили родственников? — полюбопытствовал Иван.

Мэтр улыбнулся:

— Как раз нет. Эти девушки были приговорены к битью кнутом. Знаете, друг мой, можно ведь ударить по-разному — перешибить позвоночник или так, слегка погладить. Ну, разве ж я могу причинить боль столь юным созданиям, пусть даже и не очень порядочным?

— А часто… — Иван откашлялся, взглянув прямо в глаза палача. — Часто вам приходится… перебивать позвоночник?