Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 120 – Андрей Посняков

Молилась… Вдруг почувствовала — стоит позади кто-то. Обернулась — и покраснела еще больше. Господи, Боже ж ты мой!

— Здравствуй, девица, — улыбнулся Иван. — Все ли подобру-поздорову?

— Благодарствую, — Василиска чуть поклонилась, зарделась вся. — Все хорошо, твоими молитвами.

Иванко усмехнулся:

— Отчего ж только моими? Нешто некому боле за тебя молиться?

Ничего не ответив, девушка уселась на лавку, жестом пригласив гостя присаживаться рядом. Так они и сидели в небольшой горнице, даже скорее келье — друг против друга, потупив очи.

А сквозь небольшое оконце с улицы доносились песни и хохот — народ деятельно готовился к ночи Ивана Купалы.

— Хорошо им, — прислушавшись, Василиска вздохнула. — Весело.

Ивану подумалось вдруг — до чего же здесь скучно этой веселой красивой девчонке! Ей бы хороводы водить, венки вить с подружками, а она вынуждена в тесной келье скрываться, и еще хорошо, что так обошлося. А келья-то, будто тюрьма, темная, оконце узенькое, лампадка под иконами еле теплится. Сидел, сидел Иванко, незнамо, что и сказать, а потом возьми да и брякни:

— А давай на праздник сходим?

Василиска встрепенулась, старательно пригасив промелькнувшую в глазах радость:

— Так ведь грех то!

— Так, чай, не большой — отмолим!

Юноша улыбнулся, взял в свою руку девичью ладонь — Василиска аж затрепетала, — зауговаривал:

— Ну правда, пойдем! Хоть одним глазком на веселье взглянем. А здесь скажем, будто родичи к тебе с дальнего погоста приехали, повидать. Вот, мол, к ним на постоялый двор и ушла.

Девушка опасливо вздохнула:

— Ой, Иване, страшно!

Иван уж дальше — с места в карьер:

— Страшно? А хочется? Ну скажи, ведь хочется хоть одним глазком…

— Искуситель ты, Иване, — Василиска расхохоталась. — Прямо райский змей!

— Змей? Ну уж, скажешь тоже… Ну пойдем, а?

И ведь уговорил бедную девушку, куда деваться? Сделали, как уговаривались, — Василиска сказала служкам, что нынче ночует с родичами, так, для порядку больше сказала, кто где паломниц неволил, чай, не послушницы, не монашки!

Иванко ушел первым, подождал за углом, Василиска на пути оглянулась — не следит ли кто? Да кому надо?

Пристроились к большой группе молодежи — нарядно одетые парни и девушки с венками на головах шли вдоль реки к дальнему лесу. Введенский-то монастырь был как раз на нужном берегу, напротив Большой обители и посада, так что не надо было и переправляться.

День как зачался с утра чудесным, таким и оставался до самого вечера, да и ночь обещала быть сухою и теплой. Чуть стемнело, как и всегда в это время, не день и не ночь, что-то среднее; Введенский монастырь остался далеко за спиной, черный еловый лес придвинулся к самой реке, становясь все гуще и гуще. Однако страха не было — не одни шли, да и видно было, как по другому берегу реки тоже идут люди, а по реке плывут лодки.

Идущие на праздник весело перекликались:

кричали идущие впереди парни.

Им отвечали с того берега:

А эти снова:

Тут подхватили и с лодок:

Однако парни не останавливали перекличку, смеясь, кричали еще громче:

Иванко с Василиской уже догнали ребят и теперь тоже подпевали во все горло: