Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 109 – Андрей Посняков

— А и споем! — обрадованно поддакнул Терентий. — Еще по одной — и споем. Запросто!

Сказано, сделано — выпив, затянули на пару:

Ух, как здорово петь оказалось! И все кругом, кажется, подпевали, когда Иванко дирижировал кружкой. Хорошо стало, благостно, и люди вокруг — уж такие хорошие, нигде таких людей больше нет. И эти пятеро… такие славные парни. Да, похоже, кроме них в кабаке больше и нет никого. Интересно, а где все-то?

— Эй вы, скоморохи, — нехорошо осклабясь, поднялся один из пятерки. — А ну, кончай гунявить, не то враз по сусалам огребете!

— Чего-чего? — глупо улыбаясь, не понял Иван. А потом и до него дошло, что вяжутся. Что ж, драка так драка, раз уж не миновать. — А ну повтори, че сказал!

— Я всякой осляти тугоухой повторять не буду, — подбоченился оскорбитель. Молодой, высокий, морда нахальная, круглая, под горшок стрижка. Под стать ему и дружки — встали, нехорошо похохатывая, подоставали ножи.

— Цыть, — оглянулся на них кругломордый. — Ножики уберите, мы с этими сопленосыми и так потешимся. А ну-ка…

Единым прыжком молодой нахал подскочил к Иванке и с размаху влепил кулаком по уху. Иван и с лавки долой. Следом за ним на пол полетел и собутыльник. Последнего, кстати, узнали.

— А, это Тереха с Белозерской — шпынь.

— Белозерские завсегда вяжицких боялись! — безапелляционно завопил кругломордый, он, похоже, и был тут вожаком. — А ну, робята, покажем этим шпыням, кто такие парни с Вяжицкого ручья! Отмутузим?

— Отмутузим!

— Верно сказал, Кирюха!

И пошла потеха. Для начала Иванку саданули в бок, потом схватили за руки, за ноги, раскачали — тут бы ему и конец, да протрезвел, вывернулся, хватил подвернувшегося под ногу сапогом в морду — вяжицкий балбес так и отлетел к стенке, заблажил, вытирая рукавом юшку.

Не давая нахалам опомниться, Иван сильным ударом сбил с ног еще одного из вяжицких и схватил скамейку… Схватил бы, отбился, да не хватило силенок — для неполных-то шестнадцати лет несподручно тяжелой скамейкой махать. Ну да ничего! Иван улыбнулся, увидев, как, выплевывая изо рта выбитый зуб, поднялся на ноги Терентий Ухо, закричал радостно:

— Эй, лоцманюга! Хватай, что под руку попадется!

Терентий схватил со стола пару увесистых кружек и запустил их в нападавших… Впрочем, те уже давно не нападали, а, встретив неожиданный отпор, очумело переглядывались.

Гляделки эти прекратил кругломордый — выхватил из-за пояса кривой кинжал, скомандовал:

— В ножи их!

И сделал первый выпад, стараясь достать Ивана. Ну, уж что-что, а фехтовать Иванко умел, спасибо разбойного приказа дьяку Тимофею, научил. Жаль вот только сражаться было нечем — вытащенный из-за голенища сапога нож хоть и длинен, а все же не палаш и не сабля, размаху того нет. Тем не менее и ножом Иванко орудовал вполне успешно — первым же выпадом раскровянил кругломордому руку. Тот заверещал и резво отпрыгнул в сторону. А другие в схватку не очень-то торопились, похоже, это были те ребятки, что только с пьяными хватки.

Криво улыбнувшись, кругломордый что-то просипел одному из своих. Понятливо кивнув, тот скрылся за дверью. Остальные четверо, повинуясь приказу вожака, встали у двери, загораживая врагам выход. Иванко и Терентий переглянулись: прорвемся? А, чем черт не шутит! И бросились бы, и, может, прорвались бы, кабы в дверях вдруг не появились шпыни: еще с полдесятка парней с дубинами!