Онлайн книга «Московский упырь»
|
А Прохор-то молодец, все ж таки пристроился в кузню, ту самую, к Тимофею Анкудинову, – хозяин его ценил, заплатил не худо. Впрочем, чувствовалось, не столько кузня манила силача-молотобойца, сколько некая русоволосая краса-девица, о чем как-то упомянул Митька – дескать, видал. Ну и на здоровье! Нет, просто здорово! А то Иван уж было решил, что никак не может Прохор похоронить в сердце своем тлевшие чувства к Василиске. Это хорошо, что у парня появилась зазноба, вот еще б Митьку оженить… хотя тот, наверное, еще молод – шестнадцать едва-едва стукнуло. Это для девки шестнадцать лет – перестарок, а для младого вьюноша в шестнадцать-то еще рановато жениться. Поднявшись по крыльцу, вошла в светлицу суженая, сбросила на лавку летник, утерла лоб рушником, пожалилась: — Употела вся – эко, жарища-то! Как бы пожара не было. — Господи пронеси, – перекрестился на икону Иван. – С чего это ты, Василисушка, про пожар вспомнила? — Да солнце-то, – девушка кивнула на окно. – Вся трава повысохла. А еще перепьется народец на празднествах царских, огонь уронят – долго ли? Я к тому, Иване, что хорошо бы сегодня водицы поболе принесть. Я уж наказала слугам – хорошо, не разбежались, но заплатить бы им надо. Юноша хмуро кивнул: конечно, надо, кто бы спорил? Вот только с каких денег? — Зеркало продадим. – Вытянув ноги, Василиска сбросила с ног летние сапожки светло-зеленого сафьяна, тоже, про между прочим, недешевые, но, конечно, не такие дорогие, как зеркало. — Не жаль зеркала-то будет? – усмехнулся Иван. – Любишь ведь иногда поглядеться. Василиска махнула рукой: — А что уж его жалеть? После новое купим. А что поглядеться не во что… – девушка лукаво прищурилась, – так ты, суженый мой, поди, мне ведь расскажешь, какая я? Встав с лавки, Василиска закружилась по комнате, легкая, невесомая, в длинном сиреневом сарафане, который тут же расстегнула и сбросила… Распустила косу, темные волосы волнами легли на плечи… Игривый солнечный луч отчертил под белой рубашкою пленительные изгибы тела. Иван облизал губы… — Ну? – Девушка показала суженому язык. – Какая я? — Красивая… — Это я и сама знаю. Еще! Какая у меня шея? — Лебяжья! — А очи? — Как озера бездонные! — Губы? — Карминные… — А на вкус? — А вот сейчас попробую! Обняв девушку, Иван поднял ее на руки, закружил, затем бережно поставил на пол, осторожно снимая рубашку. Обнаженная красавица обхватила его, прильнув всем телом… — Осторожней… – прошептала, изгибаясь в неге, – лавку развалим… — Не развалим… Крепкая… И вдруг скрипнула дверь. Ветер? — Василисушка! Черт! И кого принесло? — То я, подружка твоя, Филофея. Василиска живо накинула на себя рубаху и летник, Ивана же выгнала в смежные сени. — Заходи, Филофеюшка. Я тут прилегла вздремнуть чуточек. Подойдя к двери, Василиска ногой закинула под лавку домашний зипун Ивана. — Входи, входи, подруженька. Кваску ли? — Ой, Василисушка, не буду. – Вошедшая во светлицу девушка приятной наружности, с длинной белой косой, встревоженно осмотрелась. – Иван, суженый твой, дома ли? — Да был дома… А ты что хотела-то? Говори, не стесняйся. Гостья вздохнула: — Да вот, послала Архипку, братца, с деньгами на Чертолье… Теперь вот опасаюсь – не зря ли? В городе, чай, гулянье начнется, пиво-брагу на улицы выкатят, да как бы и не водку… Упьется народ. Ой, зря послала Архипку, зря… |