Книга Московский упырь, страница 65 – Андрей Посняков

А казаки мчались на него галопом, не обращая внимания на кусты, ловко огибая редкие деревья. Развевались на ветру широкие штаны-шаровары, зло храпели кони. Вот сейчас наскочат, рубанут… Иван подставил под удар саблю…

И что-то гибкое вдруг ожгло руку, обвилось вокруг перекрестья, утаскивая саблю из рук. Плети! Казаки действовали плетьми, не саблями, не палашами… Что же, они никого не рубили? Просто гнали? Или это только Ивану так повезло?

— Беги! – завертев над головой плеткой, громко заорал казак. – Беги, московитская рожа, да не вздумай потом воевать против нас! Беги! Сейчас мы тебя подгоним, чтоб быстрее бежалось.

— Я бы побежал, – нагло улыбнулся юноша. – Только вот как раз сейчас не могу, у меня несколько иные планы.

С этими словами он резко отпрыгнул в сторону и, ухватив за ствол брошенную на землю пищаль, ударил ближайшего казака прикладом. Всадник захрипел, ухватившись за бок – удар оказался действенен, Иван вложил в него всю свою силу. И, не останавливаясь, швырнул пищаль во второго казака, выхватив у первого из-за пояса длинный пистоль. Вздернул курок… Выстрела не последовало. Ну да, конечно же, не заряжен.

— Ах ты, годуновская сволочь! – Придя в себя, казаки выхватили сабли.

Иван их не дожидался: живенько подхватил пищаль с берендейкой да юркнул в кусты, надеясь спрятаться в рощице и как-нибудь ухитриться зарядить ружье. Казаки не отставали! Были все ближе, ближе… Кони грудью раздвигали кусты…

— Братцы! Князь Телятевский опомнился – наступает! – внезапно заорал кто-то.

Казаки тут же повернули коней:

— Наступает? Где?

— К мосту! Как бы не пришлось нам туго.

— Вот, гад! Едем, Микола… Вы откель, парни?

— Рязанцы.

— Хорошо, что предупредили. Сами-то – с нами? А то сидайте сзади.

— Нет уж, мы лучше пешочком.

Пока вражины переговаривались, Иван перезарядил пищаль, высунулся из-за малинового куста, высматривая цель. Ага, вот они! Двое – в кургузых кафтанах, в круглых касках-мисюрках. Один здоровенный, другой маленький…

— Во, ты только глянь, Митька, – здоровяк погрозил Ивану пальцем. – Этак он ведь нас и пристрелит.

— Пусть только попробует, – засмеялся маленький… Митька? – Останется тогда без друзей, вражина. С кем будет тогда вино-брагу пить?

— Ой, братцы! – Захохотав, Иван бережно положил пищаль в траву. – Вовремя вы объявились.

— Так ведь давно тебя заметили – с первого выстрела, – подкрутил усы Прохор. – Митька сказал – ты должен был что-то такое придумать, ну, чтоб мы тебя заметили, отыскали.

— Да, так я и сказал, – Митрий довольно кивнул. – Иван, дескать, умный – придумает что-нибудь.

— Ну, вот и придумал…

Юноша, не стесняясь слез, обнял друзей.

— Ну, куда теперь? – глухо спросил Прохор.

— А все равно, – Митрий прищурился от яркого солнца и махнул рукой. – Мы ж теперь вместе.

— Думаю, на Москву подадимся, – решительно заметил Иван. – Там нас есть кому ждать.

— Да уж, – Прохор вздохнул и неожиданно улыбнулся, вспомнив ясноглазую кузнецкую дочку – Марьюшку.

Июнь 1605 г. Москва

Москва встречала самозванца колокольным звоном. Царский кортеж был блестяще красив, сам Дмитрий – молод и весел, а встречавший его народ – доволен и полон надежд. В собравшейся приветствовать нового государя толпе мало кто вспоминал уже о злосчастной судьбе прежнего царя – Федора и его матери Марьи Скуратовой-Годуновой. Говорили, что они покончили жизнь самоубийством, впрочем, по всей Москве ходили слухи, что царя и его мать все ж таки убили, удушили во время недавнего мятежа, точнее, сразу после него.