Онлайн книга «Московский упырь»
|
— Был бы для дыбы – я б к тебе не пришел, сам бы сыскал, не сомневайся. На время он мне нужен, по личному, можно сказать, делу. Хозяин постоялого двора посветлел ликом: — Так бы сразу и сказал, господине! Так бы сразу и сказал… Пожди-ка чуток… Он повернулся, подзывая из глубины людской залы служку: — Кондратий! — Что, Флегонтий Иваныч? — К Пахе Звездарю сбегай. Скажи… – Флегонтий обернулся к Ивану. – Чего сказать-то? — Чтоб сразу после обедни был на Чертольской… ну, скажем, у кабака… Со всем своим инструментом. — Слыхал, Кондратий? — В точности все передам, Флегонтий Иваныч! Вернувшись в приказ, Иван без удивления понаблюдал за царившей там суетой: приказные мыли полы, оттирали стены, бегали туда-сюда с увесистыми кипами бумаг, какие-то раскидывали по отделениям-четям, какие-то – вручали лично дьякам. А некоторые даже сжигали. Ну, все ясно – ждали Овдеева. Как раз сегодня должен был приехать, к вечеру. Вдруг да в приказ решит по пути завернуть, не дожидаясь завтрашнего утра? Заглянув в сыскную каморку, Иван кивнул своим: — Собирайтесь. Дело есть. — А что за дело? — По пути расскажу. Ты, Прохор, надеюсь, еще кулаками махать не разучился? — Ха! — А ты, Митя, из пистоля по-прежнему бьешь? — Спрашиваешь! Почти каженный день с князем Михайлой стреляем. — Ну, идемте оба… — Постойте! – Из своего угла высунулся из-за кипы бумаг подьячий Галдяй Сукин, поморгал обиженно. – А я? Я-то как же? Чего меня не берете? — Тебя? – Иван вдруг улыбнулся и махнул рукой. – Черт с тобой, сам напросился. С порохом-зельем обращаться умеешь? — Умею! – накидывая на плечи армяк, радостно закивал Галдяй, а потом, уже тише, чтобы никто не услышал, добавил: – А не умею, так и научиться недолго. Не такое уж хитрое дело. Уже стемнело, когда к хоромам подъехали всадники. Один спешился, обернулся, крикнул повелительно: — Езжайте. Утром явитесь к докладу. — Спокойной ночи, господине… – почтительно попрощались всадники. Двое из них – здоровенные бугаи – остались. В темноте, быстро удаляясь, застучали копыта. Вдруг пошел снег, повалил мягкими хлопьями; заскрипели ворота… — Черт знает что! – громко выругался спешившийся всадник. – Евстафий, ты что, один здесь? А где остальные? — Охряй занемог, а где Федька с Хилаем – не ведаю, – послышался дребезжащий старческий голос. Вспыхнул факел. Таившийся за углом Иван вышел из темноты: — Здрав будь, Артемий Овдеевич! Овдеев вздрогнул, обернулся: — Иван! Ты как здесь? — Да вот, зашел переговорить. В избу пустишь? — Заходи, – Овдеев прищурился. – Чтой-то я тебя в приказе сегодня не видел. А ведь заезжал. — Знаю. — Ты поднимайся… Я тут распоряжусь. Евстафий, проводи гостя в горницу! — Так, господине… замок. — Ах да… Держи ключи! Высокое крыльцо, сени, низкая притолока… Замок. Большой, увесистый… Слуга в черной бархатной однорядке с прожженным подолом зазвенел связкой ключей, отпер. Войдя в горницу, зажег свечи и в ожидании хозяина почтительно встал у двери. Ну вот, кажется, и все… Кончится скоро все… скоро… вот уже сейчас. Усмехнувшись, Иван подошел к печи… Странная была печь – топилась не из горницы, а из соседней людской. Горячая! Юноша приложил руки к изразцам с рисунком в виде красных тюльпанов. Потом подошел к стене… вот здесь вроде бы выцвело… и гвоздик. |