Онлайн книга «Не властью единой»
|
Так что, если уж по правде сказать, не просто Ковалями надо было Горынкиным зваться, а Ножевыми или хотя бы Кинжаловыми. Ну, да уж как прозвали, так и прозвали, как пристанет прозвище – по всей округе так и зовут. Вот вроде бы и неплохое дело – ножи: нож – он всякому в хозяйстве нужен, он у любого если не на поясе, так в сапоге. Он и в работе, он на пиру – мясо да хлеб порезать, он и от зверя дикого защитит, и – при нужде – от лихой людины. Нож не кинжал, он всем нужен, кинжал же – иное дело, то – кровь. Так вот, делали Ковали ножи – на загляденье! Сначала стальную основу выковывали, к ней железные кромки приваривали, с таким расчетом, чтобы по мере использования кромки бы потихоньку снашивались и нож сам собой вострел. Возни много, да, но ведь и вещь какая – штучная! Цены такой вещи нет, прямо сказать – дорого. И работа не простая, и материал недешев. Пуще – работа, чем материал. Ковалей в земле Журавля все знали, с давних времен еще. Кому нож хороший надобен, приходил в кузню – кланялся да сговаривался, так вот, на заказ, и делали. Раньше. Еще лет десять назад. Ныне же другое время пришло. Ныне ножи другие, да и не на заказ уже – на рынках продают. Возьмут железную крицу, пару раз молотком стукнут – блям-блям, – вот и готов ножичек! Плохой, мягкий, тупится быстро да толком и не наточишь никак. Зато дешево! На медяху – «пучок». Раз в двадцать хорошего ножа дешевле. Ну, ладно, не в двадцать – в десять, но тоже ведь! И зачем нынче кому-то по кузням ездить, заказывать? Надо тебе – завернул на рынок, на ярмарку, в торговый рядок, да купил. Плевое дело! Сточился нож – выкинул, купил новый. Стоит-то – почти что и ничего. Еще тятенька покойный Горынки удивлялся – вот ведь времена-то пришли, все вещи на один раз нынче! Хотели было и Ковали по-новому хозяйство вести, да соседушки-кузнецы раньше их опомнились, все крицы скупили. Понаделали этих ножей – нате, ешьте! Так что и самим в убыток теперь. Совсем ковалевская кузня в непорядок пришла. Да еще мор этот чертов! В землях Журавля – половина перемерла, а то и больше. Не миновала сия скорбная чаша и Ковалей, даром что жили на выселках, всем семейством и заболели. Выжил лишь один Горынко. Один, аки перст. Ни денег, ни помощи… Совсем наоборот даже. Взял в долг крицы, а отдавать нечем – ножи-то в городе на рынке лежат, еще не проданные. Пришлось кузню продать – не себя же в рабство! Да и что делать, раз уж изгоем остался? Понятно, одно – подаваться в город. В подмастерье наняться, в рядовичи. Пожил уж для себя – хватит, едва с голодухи не помер. Хотя и руки есть, и умение… Одного нет – везения, счастья. Так ведь тоже частенько случается. В город так в город! Горынке нынче собраться – подпоясаться. Тем более молод, едва шестнадцать – целая жизнь впереди! Кинул в котомку репы да мешочек муки – на похлебку, да пару ножей с собой прихватил – старой работы, добрых, – может, по пути удастся кому продать? Вот и будет серебришко на первое время. Шел Горынко, горюнился, все старые времена вспоминал. Шел не поспешая, но быстро – раньше частенько охотничал, все тропки лесные знал. Вот и прикидывал: от кузни до болотного капища – два дня пути, от капища до реки – полдня, а там вдоль реки – еще дня четыре. Если какая оказия не случится, может, лодочник мимо плывущий в Туров подкинет? Не за так, конечно, – за ножик. Ага… вот Малое лесное озерко прошел. Теперь на пути – вымершие от мора выселки, а уж там недалеко и река. Шагай, шагай, Горынко! Вдруг да навстречу своему счастью? |