Онлайн книга «Не властью единой»
|
— Дядечка! Мишу нагнал парнишка. Тот самый – любовничек. — Я это… Я про Илмара кое-что ведаю. — Ну так и мне поведай, мил человек! — Вот! Так и Зара велела… «Велела»! О как… Не попросила – велела. И парень бегом бросился исполнять. Ох, женщины, женщины… что ж вы с мужиками делаете? — Тебя звать-то как? — Митрием кличут. Из рода… — Ну, Дмитрий, выкладывай, – быстро перебил сотник. – Что ты там хотел рассказать? Ага! Оказывается, любвеобильный лешак хороводился и с родной сестрой Дмитрия. Правда, встречались они не долго, расстались, после того как Илмар в запалке обозвал полюбовницу «русалкой»… или «кикиморой»… Как бы то ни было, девица оказалась обидчивой и лешака враз прогнала, несмотря ни на какие достоинства. Как, в принципе, и должна бы поступать каждая уважающая себя женщина. Должна бы… Однако немногие на это отваживаются. Еще там, в своей родной эпохе, собрались в кубрике у радиста, на судне. По чуть-чуть выпили, зашел разговор… О чем говорили? О чем мужики говорят? Тем более в плавании? О работе, конечно… ну, а затем и о них – о бабах, о женщинах… Еще неженатого радиста все занимал вопрос о женской привязанности. Ну ведь посмотришь – вполне симпатичная, не старая еще, ухоженная вся… а рядом кто? Да какой-то чертов нищеброд-алкоголик, который эту вот раскрасавицу еще и бьет! Да ладно бы в сексе был дока – так ведь нет! Импотент почти – один-два раза в месяц, и то со скрипом, ага. И зачем с таким жить? Чтоб не остаться одной? Или потому что «его, дурака, жалко»? А себя-то не жалко, а? Вот уж поистине, женская душа – потемки. — Так вот, – между тем продолжал Митрий. – Сестрица Илмара прогнала, когда узнала, что тот с Костомарой-вдовицей какие-то шашни водит. Он и посейчас у нее, у вдовицы-то. — Илмар у вдовы? – Михайла тут же насторожился. – А ты откуда знаешь? — Видал, как он по ручью пробирался. А в ту сторону одна тропа – на усадьбу Костомары. Собрав своих у старого дуба, сотник обвел всех веселым взглядом: — Ну что, парни? Хм… и девушки… Навестим вдовицу! — Тут вдоль ручья тропка, – пояснил Горынко Коваль. – Если напрямик – пять верст, восемь с гаком – по зимнику. Ну а по дороге, где лошадь пройдет, – верст с полсорока будет. Та еще оказалась дорожка! Грязный, почти пересохший ручей, кругом – замшелые камни да буераки, того и гляди споткнешься да поломаешь ноги. — Тут версты две так, – обернувшись, пояснил проводник. – Дальше – лесом, полегче будет. Когда свернули в лес, и впрямь идти стало легче – по крайней мере, солнце в глаза не било да слепни с оводами пропали… зато появились комары, хорошо хоть – не очень много. — Чу! – Добровоя вдруг застыла, подняв вверх указательный палец. – Слышите? Где-то позади, за ручьем, послышался собачий лай… а затем – и ржание лошадей. — Верст пять-шесть, – определил по звуку Вячко. – Если конные – в буреломах им нас не догнать. А собак – перестреляем! Кроме самострела с кузнечиковским прицелом, за плечами у молодого воина висел еще саадак с луком и стрелами. С луком Вячеслав управлялся с детства, чем в Погорынье могли похвастаться очень даже немногие. Смердам-крестьянам вкалывать почти круглый год надо, руку ставить-набивать некогда. А Вячко – из рода воинов. Три деревеньки у рода имелось. По европейским меркам, захудалый, но – рыцарь, шевалье. Или, как у ляхов, загоновый пан. Ну, тем не менее… |