Онлайн книга «Шпион Темучина»
|
Во время обеда Баурджин угольком изобразил на куске коры реку и сопки. Потом обвел всех руками и нарисовал жирную точку: — Мы здесь. А вы? Где ваше племя? Долго ли идти? — Идти! – понял Каир-Ча. – Идти, идти, идти! Посмотрев на раненого, улыбнулся и показал на ветки: — Идти! И вздохнул – мол, придется трудно. Баурджин засмеялся: — Нет, брат, на волокуше мы его не потащим. У нас лошади есть! Лошади, понимаешь? Лошади. Неизвестно, понял ли это Каир-Ча, но, когда Гамильдэ-Ичен привел лошадей, явно обрадовался, закивал, заулыбался – мол, хорошо. — Ну, знамо, хорошо, – хохотнул нойон. – Недаром говорится – лучше плохо ехать, чем хорошо идти. И пошли… Вдоль реки, через сопки, ведя под уздцы коней, с привязанными к ним носилками из жердей и еловых веток. Впереди, указывая путь, шагал Каир-Ча, за ним, с лошадьми – Гамильдэ-Ичен, и замыкал шествие Баурджин с луком. Шел настороженно, зверья в округе водилось множество, да, как выяснилось, и людей хватало. На груди Каир-Ча наблюдательный нойон давно разглядел шрамы – такие же, что и на груди несчастного Кей-Сонка. У раненого Мирр-Ака они тоже имелись. Свежие… И Баурджин наконец понял. Поразмышлял и пришел к выводу. Инициация! Вот оно в чем здесь дело. Наступает возраст, когда мальчики должны превратиться в мужчин, и у разных племен это происходит по-разному. Вот как здесь. Парням вручили стрелы и велели добыть медведя. Каким угодно способом. И вероятно, ко вполне определенному сроку. Не принесешь к сроку медвежью шкуру – ты не мужчина, и всякий может безнаказанно смеяться над тобой или даже выгнать из рода. И шрамы… Мужчина должен уметь молча переносить боль. И – в лес с обнаженным торсом – комары, мошки? Терпи! Терпи, ибо только так станешь мужчиной! Глава 11 Люди большого двуногого Август 1201 г. Забайкалье Вблизи реки сойдем с коней, Там наши пастухи овец, ягнят Найдут себе еду для горла. На это ведь запрета нет? Сородичи Каир-Ча и Мирр-Ака – мускулистые, поджарые, с хмурыми, расписанными цветной глиной лицами – поначалу встретили гостей настороженно, почти враждебно, и Баурджин даже пожалел, что, поддавшись своей доброте, решил оказать помощь в доставке раненого. Доставили, и что? Ни те «спасибо», ни «добро пожаловать», одни смурные, подозрительные до полной чрезвычайности рожи! Даже на раненого смотрели без особой радости, так, чуть ли ногами походя не пнули. Потом, правда, какие-то девушки унесли его в одну из покрытых кедровой корой хижин. И вот тогда наконец Каир-Ча с торжествующим видом развернул медвежью шкуру. И что-то горделиво сказал, показав рукой на гостей! Вот тогда только настроение собравшейся толпы изменилось. Какой-то седой горбоносый старик, высокий и важный, в роскошной накидке из соболиных шкурок, подошел к беглецам. Его сопровождали бронзоволицые воины, вооруженные копьями с каменными наконечниками и деревянными палицами с вырезанными страшными мордами какого-то демона или бога. — Мы… радоваться… гостям. – Старик искривил тонкие губы в гримасе, в которой обладающие недюжинным воображением лица смогли бы признать улыбку. Он смешно коверкал слова, но, в общем, было понятно. — Откуда вы есть? Баурджин пожал плечами: — С юга. Там наши пастбища. — Пастбища? – поморгав, переспросил старик. – А, так вы не охотники? Издалека? |