Книга Шпион Темучина, страница 101 – Андрей Посняков

У склона сопки беглецы остановились передохнуть. Вдали, в самом начале долины, уже показались темные фигурки врагов.

— Эх, нам сейчас бы лошадок, – тяжело вздохнул Гамильдэ-Ичен. – Тогда уж эти пешеходы нас ни за что бы не догнали.

Баурджин только сплюнул – лошадок ему… Вообще, развитие ситуации нойону не очень нравилось – враги отрезали их от реки и загоняли в сопки, в лес. А уж в лесу у охотников перед степняками все преимущества.

Гамильдэ-Ичен внезапно посмотрел под ноги, нагнулся… и, радостно улыбаясь, поднял из травы засохшую коровью лепешку:

— Навоз! Навоз, Баурджин-нойон. Так и знал, что здесь – чье-то пастбище!

— Навоз?! – Баурджин с видом знатока понюхал лепешку. – Добрый скот здесь пасся… Сытый. И – не так давно. Да, эта долина – явно чье-то пастбище, а все здешние скотоводы поддерживают Джамуху. Остальные просто ушли, откочевали.

Гамильдэ-Ичен повеселел:

— Думаю, где-то не так далеко их гэры. Подать бы знак…

— Охолони, Гамильдэ. – Баурджин поднял вверх указательный палец. – Враги наших врагов вовсе не обязательно – наши друзья. Здесь как раз такой случай. Люди Джамухи, попадись мы к ним в руки, предадут нас смерти с тем же удовольствием, что и охотники-людоеды.

— Нет уж, – упрямо возразил юноша. – Уж не знаю, кому как, а мне пусть лучше переломают спину, нежели сожрут, сварив в глиняных горшках.

— Кстати, про Джамуху рассказывали, что он съел-таки захваченных в плен воинов Темучина. Сварил и съел. – Нойон рассмеялся.

— То же самое говорят и про Темучина, – покачал головой Гамильдэ-Ичен. – Все это слухи, и вряд ли правдивые. По крайней мере, немало достойных людей поддерживают Джамуху.

— Угу… – Баурджин улыбнулся. – Род Чэрэна Синие Усы, например. И его внучка – красавица Боргэ.

Юноша мечтательно улыбнулся:

— Ну и что?! Я бы не отказался сейчас увидеть здесь воинов Чэрэна! Ух, и пустили бы они огня под хвост людоедам! А? Скажешь, не так?

— Не скажу… – подняв голову, князь задумчиво обозревал росший на склоне сопки кедр. Толстый, кряжистый, он казался настоящим лесным великаном по сравнению с растущими рядом березами, осинами, елями.

Перехватив взгляд нойона, Гамильдэ-Ичен понятливо улыбнулся:

— Предлагаешь спрятаться на его кроне? Хорошее место…

Баурджин покачал головой:

— Нет, Гамильдэ, наши преследователи будут рассуждать так же. Мы не станем прятаться на кедре. А вот затаиться на той корявой сосне – вполне можем. Не так уж там и приметно.

— Тогда что ж мы стоим? – хмыкнул юноша.

Вскарабкавшись на сосну, беглецы затаились среди густых ветвей, с удобством расположившись на толстых сучьях. Хорошая оказалась сосна, надежная… хотя, конечно, по сравнению с кедром – фитюлька.

Осторожно раздвинув колючие ветки, Баурджин всмотрелся и увидел быстро приближавшихся врагов. Те растянулись цепью, шагов через пять друг от друга – зачем, непонятно. Наверное, предполагали, что беглецы могут затаиться в траве? Или, скорее всего, просто искали следы.

— Один, два… четыре… – шепотом считал Гамильдэ-Ичен. – Восемь… девять… одиннадцать. Одиннадцать. Число какое-то несуразное. Ну, я понимаю, семь или девять, ну – десяток… А здесь одиннадцать. Ни туда, ни сюда.

Одиннадцать… Не так уж и много. Но и не так уж и мало – для двоих-то! Причем нужно учитывать, что каждый из преследователей – прирожденный охотник, прекрасно ориентирующийся в любой, даже самой непролазной чаще. И тем не менее одиннадцать – это не двадцать.