Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
— Спасибо, товарищ сержант. Присели здесь же, у чахлого кустика… Сидели молча. Курили. Думали. Сержант Бибиков был здоровенный парняга с вечно угрюмым, словно высеченным из камня лицом, впрочем частенько озарявшимся задорной улыбкой – и в такие минуты Бибиков становился сам на себя не похожим. Иван, конечно, тоже слабаком не был, потому и просился в пулеметчики, пока во второй номер – слабаков вторыми номерами не ставят, ну-ка, потаскай на горбу тяжелую станину на марше! – но все ж выглядел не так, как Бибиков, а, так сказать, поизящнее. Потоньше был, да и годками помладше – недавно исполнилось девятнадцать. Призвали в пехоту-матушку да отправили помогать братской Монголии отражать атаки японских милитаристов. Тот же Бибиков как впервые увидел Дубова, так аж присел от смеха: ну, сказал, ты, Ваньша, – чистый монгол. И ведь угадал, едрена корень! Монгол – такую кличку Ивану Дубову дали с детства. Нет, он вообще-то был блондин, с этаким уклоном в некую рыжину, да и скулы не слишком выпирали, но вот глаза… Не то чтобы узкие, скорее – миндалевидные, вытянутые к вискам, и такого непонятного серовато-желто-зеленого цвета. Монгольские – как говорили все. Из-за этого прозвища-то Иван, пока еще был мелким, набил себе немало шишек, без раздумий бросаясь в драку с заведомо более сильными парнями. Получал, конечно, но не сдавался, кидался на обидчика, пока мог, пока не сбивали с ног – и так постепенно завоевал уважение у всех ребят маленького городка, в котором проживал с матерью Ниной Петровной и старшей сестрой Лизаветой. Отца не было – погиб в Гражданскую, на Перекопе, когда в рядах конармии Буденного гнал беляков в Крыму. Отцом Иван очень гордился, при случае доставал доставшуюся по наследству буденовку и всем ребятам рассказывал, какой лихой кавалерист был геройски погибший отец. И сам мечтал стать кавалеристом… да вот судьба в лице военного комиссара области распорядилась иначе, и призывник Иван Дубов был зачислен в пехоту. Служил достойно, и там, на Родине, и здесь, в братской Монголии. — Гиблые места, – выпустив дым, посетовал Бибиков. – Дров даже – и тех нет, за семьсот верст привозить приходится… Не говоря уже о чем другом. Да уж, критиковать командование было за что: связи нет, снабжение – черт-те как, жили в ямах, даже карт нормальных – и тех не хватало. Бывали случаи, что присланные из Союза части теряли ориентацию и по несколько дней блуждали в степи. Комдива Фекленко, конечно, в открытую не ругали, но… Иван на всякий случай ушел от скользкой темы: — Как думаете, товарищ сержант, нападут самураи? Бибиков усмехнулся, протер рукавом сержантские треугольники на малиново-красных петлицах: — Конечно, нападут, товарищ боец, тут и думать нечего! Иначе б с чего мы здесь? Оба помолчали, любуясь тем, как на востоке, за рядами зеленовато-бурых сопок, поднималось желтое знойное солнце. Дубов прислушался: — Кажется, гудит что-то! — В голове у тебя гудит, – усмехнулся сержант. И тут же насторожился. – Хотя… И в самом деле – гудит. Он посмотрел в небо. Иван тоже поднял глаза – да, с запада приближались стремительные серебристые точки… быстро превратившиеся в самолеты! — Бомбардировщики, – уважительно произнес Бибиков. – Эсбэшки. — А вон и истребители, – Иван поддакнул. – «Чайки». |