Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
— Что ж, – Баурджин пожал плечами. – Если хочет, пусть почитает. Я ведь все равно ничего не пойму. Странные были стихи. С каким-то лающим указующе нервным ритмом. Баурджин, признаться, ожидал от китайской поэзии чего-нибудь понежнее, напевнее. А тут… Словно отрывистые команды вермахта.Чжен Ло переводил: Расцветают цветы под весеннее пение птиц, Словно в утренний снег облачаются горы над ними. Разделить бы мне тело на тысячи зрячих частиц, Чтоб под каждою сливой Лу Ю любовался цветами. — Лу Ю – так зовут поэта, – пояснил чиновник и, явно хвастая, добавил: – Я с ним лично знаком! — Хорошие стихи. – Баурджин тряхнул головой и подумал, что в переводе все это звучит куда изящнее, нежели в оригинале, даже в нежных устах Мэй Цзы. — Давайте прогуляемся по бережку! – предложил Чжэн Ло. Баурджин снова согласился, хорошо помня приказ Темучина – ни в чем посланнику не мешать. Просто ходить рядом и наблюдать. Внимательно. А потом – подробно докладывать. Баурджин-Дубов этот приказ воспринял как надо – все правильно, разведка и контрразведка должны добывать информацию, а уж делать выводы и приказывать – прерогатива ставки. И кой же черт посланника понесло к реке? Полюбоваться природой, стихи послушать? Ой, не смешите мои шнурки… На всякий случай юноша старательно запоминал все те места, где они, хоть ненадолго, задерживались. У старой сосны, напротив большого серого камня, дальше… А дальше Чжэн Ло словно бы застыл у камышей, даже наклонился, умыл водою лицо. Мэй Цзы снова заговорила, и посланник, оторвавшись от воды, зашагал дальше. Правда, перевести не забыл: Уже улетают гуси к югу, для нас чужому. Цветут в садах хризантемы, краснеет в лесах листва. И мысли мои подобны ножницам из Виньчжоу: Отрежу кусок пейзажа и переложу в слова. Хорошие был стихи, образные. Вот только в оригинале звучали хуже некуда, как-то отрывисто, зло. И снова побрели, и опять почитали стихи, и остановились, и постояли, любуясь на игру солнца в светлой воде… Так и бродили, словно больше других дел не было – с чего, спрашивается? Выставленные посты – пара-тройка вооруженных копьями и саблями всадников – попадались довольно часто, но всю компанию преспокойненько пропускали. Видать, как и Баурджин, получили соответствующий приказ – не мешать. Юноша уже давно порывался спросить у воинов – где караулы найманов? Да не успел – увидал сам! Вернее, сначала услыхал знакомый голос Гамильдэ-Ичена. Уж кто-кто, а этот парень явно не собирался изображать из себя конную статую, а болтал, болтал, болтал… Благо напарники ему достались не из особо разговорчивых – Кооршак с Юмалом. Вот тоже Гамильдэ-Ичен – светлоглазый, с тонкими чертами лица, с веснушками даже! – типичный монгол. Ну, хоть здоровяки парни, Кооршак и Юмал, на этих самых монголов походят – если хорошенько прищурятся. А вообще-то, никакие они не монголы – найманы! А кто такие найманы? По всем признакам – европеоиды… Подойдя ближе, Баурджин навострил уши – что это там Гамильдэ-Ичен парням впаривает? — И вот, когда наш нойон Баурджин-гуай получит наконец свои пастбища, мы тоже станем важными и значительными людьми! Станем-станем, в том нет никаких сомнений, это так же верно, как то, что Солнце вращается вокруг земли… — Вот это как раз не совсем верно. – Баурджин вышел из-за кучи камней. – Точнее, совсем не верно. А, впрочем, не суть… Здорово, ребята! |