Книга Орда (Тетралогия), страница 500 – Андрей Посняков

— Ну и прекрасно. Отвечаешь за секретаря головой!

Керачу-джэвэ лишь молча поклонился и вышел.

А наместник всё ходил по кабинету, думал, иногда даже рассуждал вслух, и сон никак не приходил к нему, да и некогда было спать.

Интересная вырисовывалась картина, интересная, и, в общем, вполне даже логичная. Кто-то из вороватых чиновников (а тут таковыми являлись практически все), почувствовав интерес к собственной персоне со стороны молодого, но хваткого, секретаря, решил принять срочные меры. И меры самые радикальные! Почему именно такие? Почему этот чиновник — или чиновники — пошёл на убийство! Да на убийство не кого-нибудь, а секретаря самого наместника! Для этого должна быть какая-то веская причина, которую нужно как можно быстрее установить. Как можно быстрее! Кого из специалистов можно к этому привлечь? Да того же Инь Шаньзея, судебного чиновника второго ранга. Он, кажется, чётный и порядочный человек, правда, невезучий и в личной жизни и в карьере. Невезучий — потому что честный и порядочный? Вот это тоже нужно исправить, чтобы было наоборот, чтобы было выгодно быть честным и порядочным, именно что выгодно, иначе всё так и будет продолжаться — мздоимство, казнокрадство, осуждения невиновных. Да, на Инь Шаньзея, пожалуй, можно положиться. Тем более он, кажется, очень неплохой специалист, мастер своего дела. Мастер-то мастер, однако, убийц караванщиков так пока и не отыскал. Хотя, идея с фальшивым караваном, несомненно, должна бы принести плоды.

В дверь осторожно постучали. Чи Янь.

— Что такое? — Баурджин остановился.

— Прибыл судебный чиновник Инь Шаньзей, господин наместник, — доложил мажордом. — Говорит, у него для вас важное сообщение.

— Ага! — князь радостно потёр руки. — Я как раз и хотел его вызвать. Скажи — пусть войдёт.

Следователь выглядел усталым и невыспавшимся — бледное осунувшееся лицо, морщины в уголках глаз.

— Караван только что вернулся в город, — поймав вопросительный взгляд наместника, тихо доложил Инь Шаньзей. — Наш, фальшивый караван. Никто на него не напал.

Моя душа, сановники и Бог,

Я не желаю быть растоптан вами,

Я вас казню вот этими руками,

Я буду беспощаден и жесток!

Ван Цзин-Чжи. Враги

(перевод Л. Черкасского)

Фальшивый караван не тронули! Тут, как говорится, одно из двух — либо кто-то что-то прослышал, либо просто повезло, а точнее сказать — не повезло.

— Попробуем отправить ещё раз, — прощаясь с Инь Шаньзеем, громко промолвил нойон. — Не сейчас, дней через десять.

Жестом задержав следователя, он обмакнул в чернильницу перо и, приложив палец к губам, вывел на листке бумаги иероглиф «встретимся завтра у субургана Сюань Цзан».

Понятливо кивнув, судебный чиновник поклонился и вышел, а Баурджин откинулся на спинку кресла и вдруг неожиданно расхохотался. Ну надо же, в собственном дворце таиться приходится! Впрочем, не то плохо, что таиться, а то, что — неизвестно, от кого. Да и вообще, есть ли у здешних стен уши? Скорее всего, информация просочилась через кого-то из лжекараванщиков, вряд ли какие-то там разбойники имеют во дворце своего человека, не того полёта это птицы. Так что, наверное, и незачем здесь было секретничать, однако, не зря ведь говорится, что бережёного Бог бережёт. Вот и следовало поберечься, тем более в такой ситуации, когда в самом дворце в наместника стрелы мечут!