Книга Орда (Тетралогия), страница 496 – Андрей Посняков

Секретарь с поклоном ушёл, а Баурджин, дождавшись вечера, велел закладывать повозку. И конечно, поехал к Турчинай, в оазис цветов и любви.

Утопая в запахе жасмина, вдова встретила его, как всегда, с радостной улыбкой, бросилась на шею, не обращая внимания на вышколенных слуг, расцеловала:

— О, мой господин! Я так рада видеть тебя. Что-то ты какой-то грустный?

— Да так, — Баурджин улыбнулся. — Дела.

— В моём доме не смей и думать о делах! — женщина лукаво погрозила пальцем. — Идём же скорей в сад, я покажу тебе новый цветок.

Взяв гостя за руку, вдова увлекла его за собою.

В зимнем саду стояла всё та же жара, и так же приятно благоухали розы.

— Иди, я сейчас, — Турчинай легонько подтолкнула в спину.

Князь остановился возле цветущего куста, наклонился, вдохнул полной грудью. И ту же отметил неровные края выложенной жёлтой плиткой дорожки. Здесь вот — покосилось всё, здесь — давно пора плитку менять, а вон там, в углу, явно протекает крыша. Ой, зря хозяйка отказалась от ремонта. Гордая.

Позади послышались лёгкие шаги:

— Любуешься розами? Не туда смотришь!

Баурджин обернулся...

Турчинай стояла в двух шагах от него, обнажённая, с венком из жёлтых роз, небольшая грудь её была тоже украшена бутонами — с шеи спускалось пышное цветочное ожерелье.

— Красиво? — кокетливо спросила вдова.

— Очень...

Князь сделал пару шагов, обнял, подхватил женщину, и, целуя, понёс к ложу.

— О, мой князь! — расслабленно шептала та. — О, мой князь...

Они там же и ужинали, в саду, среди роз, накинув лёгкие шёлковые халаты. Было жарко, и князь вышел на галерею — остыть. Внизу, во дворе, всё так же горели фонари, и вкусно пахло варёным рисом. Проходившие в распахнутую калитку подростки — очередные бедолаги в лохмотьях — совершали ритуальное омовение под бдительным присмотром слуг.

— Всё кормишь несчастных? — вернувшись, с улыбкой произнёс Баурджин.

— Ну да, ведь сам Будда завещал помогать бедным! Тем более — детям.

— Не такие уж они и дети, — усаживаясь на ложе, заметил князь. — Подростки лет пятнадцати. Я бы сказал — вполне взрослые юноши.

— От этого они не менее несчастны. Я позвала сюда танцовщиц, мой господин.

— Танцовщиц?

Наместник хотел спросить — зачем? Зачем какие-то танцовщицы, когда им так хорошо и мило вдвоём?! И кажется, что для двоих — целый мир! Нет, конечно, князь не забывал и о своих жёнах — Джэгэль-Эхэ, Гуайчиль, Лэй. Три жены у него уже было. И он готовился ввести в свой дом четвёртую. Турчинай! Милая Турчинай! Их дети, как и дети от Лэй, и младшие чада от Гуайчиль и Джэгэль-Эхэ станут настоящими горожанами. Если удастся остаться в этом городе навсегда. Не временщиком, а вполне легитимным правителем!

Заиграл музыка — лютня, бубен, флейты. Покачиваясь, в сад вбежали девять девушек, девять обнажённых граций.

Танцуя, хором пели девушки, одна из них вдруг подбежала к князю, изогнулась, почти коснувшись лица Баурджина грудью с вделанными в соски маленькими серебряными колокольчиками.

Затем тоже самое продела и другая, и третья... и все девять, по очереди.

— Они красивы, не правда ли? — обняв гостя, томно прошептала вдова. — Так не отказывай же себе, выбирай любых! Нет! Лучше я тебе выберу! Ли Янь, Карчюм, Мэй! А ну-ка, покажите господину всё, что вы умеете!