Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— Да, неплохой, — согласился нойон. — Только весьма небезопасный. Чингисхан усмехнулся: — Если б не знал тебя почти двадцать лет, подумал бы, что ты трусишь. — О, великий хан, я... — Молчи, молчи, я полностью уверен в твоей храбрости... как и в уме. Сделай так, чтоб этот город, Ицзин-Ай, чтоб вся страна тангутов стала преданнейшей и спокойной. Сделай! Иначе мне придётся превратить её в пустыню, — в тигриных глазах хана сверкнула молния. — Не придётся! — приложив руку к сердцу, тут же ответствовал Баурджин. — Я сделаю для этого всё, можешь мне верить. — Хочу верить! — благостно кивнул Чингисхан. — Закончим с тангутами и цзинцами, настанет время каракитаев — Баласагун, Кашгар, Турфан... Я не собираюсь разрушать эти города, если у тебя получится с Ицзин-Ай. Ну, а если не получится... — повелитель вздохнул. — Я обрушу на непокорных непобедимые тумены Джэбэ и Мухули. И тогда земля напитается кровью! И тогда земля напитается кровью, — мысленно повторил Баурджин, направляя коня к высохшему руслу реки. Нагнувшись, присмотрелся... Выпрямился. Позвал проводника: — Эй, Айджон, тут сухие деревья. — Да, господин. Их принесла река. — Так, может, есть смысл захватить их с собой? Старик улыбнулся: — Не стоит, мой господин. Перевал уже близко — а там мы найдём топливо для костров. Прошу поторопить всех — скоро стемнеет, а ночевать в пустыне — не такое уж приятное дело. Князь посмотрел на проводника с невесёлой усмешкой: — Поторопить? Как ты поторопишь волов? Погонщик и так уже истрепали все плети. Кстати, там, за перевалом, есть дорога? — Есть, господин, — тут же кивнул Айджон. — Не сказать, что дорога, но широкая тропа, вполне удобная для повозок. Идёт мимо урочища в пустыню. — А что там, за пустыней? — Великий шёлковый путь, господин. — Поня-а-атно... Определившись по солнцу, Баурджин прикинул стороны света, дабы потом, на привале, изобразить на чертеже всё — составить миникарту, кроки окружающей местности, чтобы потом, в дальнейшем, построить дорогу из Каракорума в Ицзин-Ай. Настоящую хорошую дорогу, вымощенную камнями и кирпичными плитами, широкую — чтоб свободно могла разъехаться пара повозок — с ямскими станциями и конюшнями заводных лошадей. Именно такие дороги и могут связать воедино империю, ибо огромные расстояния — суть преграда для власти. Нужна связь, нужна возможность быстрого подхода войск — иначе как управлять? Никак... Немного задержавшись, князь посмотрел, как последняя повозка медленно переваливается колёсами по пересохшему руслу. Потом перевёл взгляд вперёд, где у туманной дымке сливающихся с землёю небес угрюмо маячил хребет, чем-то напоминавший Баурджину трёх поставленных рядом матрёшек — одну другой меньше. Ну, да, он ведь так и называется — Гурбун-сой-хан — «Три прекрасных». А за ним — отсюда не видно — урочище Уголдзин-Тологой. Там овраги, перелески, вода... А значит — и люди. Не то, что здесь, в пустыне — противно скрипящий на зубах коричневатый, солончаки, да мелкая серая пыль. Слава Христу, хоть не жарко сейчас, ещё бы — осень. Они достигли хребта к вечеру, когда синие сумерки уже вползали в пустыню медленно и неотвратимо. Солнце ещё не село, но уже висело низко-низко, касаясь оранжевым краем песков. Проскакав вперёд, князь обернулся и ободряюще крикнул: |