Книга Орда (Тетралогия), страница 367 – Андрей Посняков

Уже хорошо знавшие Баурджина слуги господина Пу Линя, встретив гостя поклонами и приветливыми улыбками, проводили его в дом, прямо в трапезную, где в дверях стоял, улыбаясь, хозяин. Молодой, но не слишком, красивый, но не до смазливости, обаятельный, но без той навязчивости, что, увы, так характерна для многих.

— О, любезнейший господин Бао Чжи! — поздоровавшись, радостно воскликнул Пу Линь. — Я поражён до глубины души и растроган! У вас такой вид, друг мой, будто вы собрались на приём к самому императору.

— Да вот, постепенно изучаю этикет, — несколько сконфузился князь, вовсе не ожидавший подобного эффекта. — Насколько это позволительно варвару.

— О, не прибедняйтесь, дражайший господин Бао. — Каллиграф радушным жестом пригласил гостя к столу. — Прошу, садитесь, отведайте яств. Говорят, вы вскоре сдаёте экзамены? Верный выбор! У нас, конечно, к торговцам относятся вполне уважительно — ведь любой труд почётен, — но, увы, чем дальше, тем хуже. Влияние древней традиции, знаете ли: четыре сословия — четыре народа, первое и самое уважаемое из которых — сословие повелителей, учёных-шэньши. Второе — крестьяне, чьё занятие нужно и почётно — увы, во многом лишь на бумаге. Третье сословие — ремесленники, ну и четвёртое — торговцы. Увы, древние тексты отказывают в благородстве тем, кто занимается коммерцией, ибо коммерческая выгода и благородство суть понятия несовместимые, не в упрёк вам будет сказано, дражайший господин Бао! Сдавайте экзамены, становитесь шэньши — и мы с радостью окончательно примем вас в наш просвещённый круг.

— Не знаю, не знаю, — усаживаясь в резное кресло, задумчиво пробормотал Баурджин. — Получу ли я допуск?

На последнем слове хозяин спрятал усмешку.

— Вам ли об этом беспокоиться, господин Бао? С вашими-то связями и богатством.

— Да, но законы, знаете ли...

— У нас, в Цзинь, они далеко не так строги, как на юге. Прошу, кушайте, друг мой! Вот, попробуйте — жаренные на пару со специями медвежьи лапы — изумительный вкус, скажу я вам! Их лучше есть, слегка остудив. И заедать лапшой или рисом. А вот ещё мясо — свинина, говядина... А там, на блюде, — оладьи из свежей рыбы, мой повар готовит их замечательно! Ешьте, ешьте... Потом, за бокалом вина, решим все вопросы.

Баурджин и не отказывался, наедался, как говорится, от пуза, да как было не полакомиться подобными вкусностями да не похвалить хозяина дома. Пару раз — нойон это хорошо видел — качнулась тяжёлая парчовая штора, прикрывающая вход в кабинет или спальню. Пару раз князь поймал на себе чей-то любопытный взгляд. Женский — видно было, как промелькнула за шторой юркая фигурка девушки. Наложница. Да, пожалуй, ну, а кто же ещё-то, ведь каллиграф как-то раз говорил, что не женат... Стоп! Нет. Он говорил, что ищет себе невесту из хорошей семьи — такие девушки обычно становятся старшими жёнами, но в одной семье не редкость наличие и младших жён, и наложниц. Скорее всего, и те, и другие у каллиграфа уже были — ведь, по ханьской традиции, жениться нужно в двадцать лет, а господин Пу Линь давно уже вышел из столь юного возраста.

Когда гость насытился, слуги по незаметному знаку хозяина принесли превосходное подогретое вино в большом серебряном кувшине. Вино пили опять же по южнокитайской традиции, отдельно от собственно ужина. Как заметил бы в иных случаях Баурджин: закуска градус крадёт. Но, конечно же, вслух князь ничего подобного не сказал — это было бы невежливо, а сразу же приступил к делу: