Книга Орда (Тетралогия), страница 346 – Андрей Посняков

— Входи, входи, дружище, чего зря стучишь?

Напарник вошёл, угрюмый и небритый, в промокшей насквозь одежде, и, не снимая круглой широкополой — от дождя — шляпы, уселся на тёплый кан.

— Беда, князь!

— Что? — настороженно переспросил Баурджин. — Что ещё такое случилось? Харчевню нашу ограбили? Или, не дай боже, убили кого?

— Убили.

Нойон вопросительно посмотрел на соратника.

— Сюнь, рыбак, убил Кардамая-шэньши.

— Так... — задумчиво сдвинул брови Баурджин. — Этот Сюнь, кажется, наш человек?

— Да, и неплохой... Я думал поставить его командиром тройки. Помнишь, мы с тобой о том говорили?

— Да помню, — кивнул нойон. — Эх, не вовремя он убил чиновника. Слишком уж рано... Постой, Кардамай? Это ведь не ханьское имя.

— Кардамай-шэньши — влиятельный и знатный чжурчжэнь, лучший друг покойного батюшки нынешнего императора.

— Ай-ай-ай, — князь покачал головой. — Как скверно-то! Не спрашиваю, за что убил. Наверняка за дело.

— За дело, — хмуро отозвался Игдорж. — Видишь ли, месяца два назад Сюнь вынужден был за долги продать в рабство своих сыновей. Двое старших неплохо пристроились — к хозяину бумажных мастерских Сыма Яню, да ты про него слышал, очень неплохой человек.

— Я знаю.

— Ну а младший как раз попал к этому самому Кардамаю-шэньши. — Игдорж нехорошо ухмыльнулся. — Этот Кардамай, видишь ли, и раньше-то славился своей строгостью, переходившей все разумные пределы, а уж на старости лет совсем рехнулся: устроил у себя в подвале пыточную, заказал необходимые инструменты, кнуты, да вот вчера вечером принялся снимать с мальчишки-раба кожу... Кто-то из соседей услыхал крики — жутко, говорят, кричал парень, — ну, рыбака Сюня в том районе многие знали, сказали. Сюнь сначала так пришёл, узнать, что к чему, — стучал, стучал, не открыли. Тогда позвал ребят, грузчиков — Тана и прочих, да ты, князь, их знаешь. Осторожненько так, незаметно от соседей, перебрались через ограду, аккуратно выставили дверь... Хозяин, вишь, так увлёкся пыткой, что забыл и двери подвала закрыть, ну а со слугами парни справились... — Игдорж немного помолчал и продолжил, махнув рукой: — В общем, опоздали. Вместо парнишки уже кусок кровавого мяса ворочался, а снятую кожу Кардамай-шэньши этак аккуратненько распяливал на стене. Сюнь и не выдержал, схватил что под руку попалось, клещи, что ли, да двумя ударами обоих и прибил — сначала чиновника, потом и сына — или что там от него осталось, чтоб не мучился. Вот и вся история. Не сказать, чтоб особенно выдающаяся.

— Где сейчас Сюнь? — быстро поинтересовался князь.

— Прячется за городом, в старых штольнях. Ребята знают — где.

Баурджин невесело усмехнулся и повысил голос:

— А что им самим грозит, они знают? Как-никак — соучастники убийства, да не кого-нибудь, а важного и влиятельного шэньши, слуги которого их наверняка запомнили.

— Не запомнили, — неожиданно улыбнулся Игдорж. — Они в повязках были. Сообразили поясами лица замотать. Вот только Сюнь...

— С Сюнем что-нибудь придумаем. Хорошо хоть так обошлось. Сейчас вот что, Игдорж. Думаю, давно пришла пора поговорить с каждым.

— Да, пора, — эхом откликнулся напарник.

— Пока возьмём самых обиженных, и ты проверь, дружище, насколько им можно будет верить. Проверь, не откладывая, сегодня же подумаем — как. После проверки пусть каждый приведёт ещё троих верных людей... каждый из которых будет знать только руководителя своей тройки, точнее, уже четвёрки.