Книга Орда (Тетралогия), страница 338 – Андрей Посняков

«И ведь даже сейчас есть всё для того, чтобы великая империя Ляо возродилась, скинув цзиньское ярмо! Есть, и в достаточном количестве, молодые воины, что охраняют северные города Ляоси, есть люди — они никуда не делись, — мечтающие о возрождении Ляо. Ляоян, Ляодун, Ляоси, Ляохэ — эти имена наполняют гордостью каждого из нас, киданей. Нас ведь немало, и стоит помнить об этом, как стоит помнить о нашей некогда великой стране. Шанс есть! Да, чжурчжэни сильны, но ведь и мы не празднуем труса! Наша аристократия помнит былое величие, наши ремесленники и крестьяне — умны и трудолюбивы, наши воины — в каждом гарнизоне от Шанси до Хэбэя. Осталось лишь выступить, освободиться от гнёта. Но я спрашиваю себя: как? И когда? И с кем? С кем — это важное слово. Чжурчжэней слишком много, слишком. И я говорю себе — и вам: надо искать союзников. И кто бы мог ими стать? Только не скажите мне — Сун! Променять цзиньское иго на сунское — только и всего. Сунцы хитры и коварны, с нашей помощью они разгромят чжурчжэней, а что потом? Думаете, они позволят нам воссоздать Ляо? Как бы не так! Мы просто запустим лису в курятник. Нет, только не Сун. Си-Ся? Западное государство Ся, государство дансянов... У них есть более сильный враг... И этот враг может стать нашим другом! Я говорю о монголах, о Чингисхане, о, поистине, это великий и мудрый правитель, слову которого вполне можно верить. Большинство монголов — кочевники, им не нужны города. Города нужны нам, киданям. Нам города, монголам — степи. А Цзинь — самый главный враг Чингисхана. И его непобедимые тумены уже стоят на границах чжурчжэней, и недолго осталось ждать. Враг нашего врага — наш друг. „Цзинь" — золото, „ляо" — сталь. Золото гнётся под сталью! Возродим Ляо, друзья!»

Закончив последнюю фразу, Баурджин вытер рукавом пот. Утомился писать, тщательно вырисовывая иероглифы, вот уж письменность — не приведи господи. Позвал Игдоржа, прочёл, получил полное одобрение. Правда, Игдорж всё же засомневался — не рано ли?

— Нет, не рано, — тут же возразил нойон. — Тумены Джэбэ уже должны быть на границах Шанси и Хэбэя. Сейчас я сею семена, Игдорж, но нужно время для того, чтобы они взошли.

— А что, если твой Весельчак Чжао подкуплен? Или вдруг попадётся?

— И что с того? — неожиданно засмеялся князь. — Я вовсе не делал тайны из своего увлечения древностями. Как и Елюй Люге. Я просто купил рукопись, книгу, — а что уж там написано, то на совести автора.

Баурджин обмакнул в чернильницу кисть и внёс последний штрих в своё сочинение:

— «Написано сие на берегах чудесной реки Ляохэ»... н-да... Игдорж, ты случайно не в курсе, как пишется «чудесная река»?

— Нет.

— Ладно, напишем просто — «на берегах реки». Кстати, ты наблюдаешь за моими юными слугами?

— Ну и вопрос. — Игдорж хмыкнул. — Конечно же, каждый день. Даже пытаюсь что-то у них выспрашивать. Только они, правда, смеются.

— Это потому, что ты часто путаешь тон.

— Знаю. И ничего уж с этим не сделать.

— Ну-ну. — Баурджин хитро посмотрел на напарника. — Что ты так щуришься? Наверное, всё ж таки есть, что сказать. Ну, не томи!

— Так, кое-что, — улыбнулся Игдорж. — Итак, начнём с мальчика, Чена. Очень себялюбив, умён, хитёр даже, как раз в той мере, чтобы добиться личного благосостояния. Грамотен и постоянно учит новые иероглифы и канонические книги — видимо, готовится к карьере шэньши. Причём абсолютно уверен в своём будущем.