Книга Орда (Тетралогия), страница 282 – Андрей Посняков

Женщины обернулись. Джэгэль-Эхэ и… и… и….

— Гуайчиль?! Ты как здесь?

— Объявилась вчера, сказала — что твоя жена, — отозвалась супруга. — Мне кажется, она хорошая девушка и мы с ней поладим.

Баурджин не знал, что и делать. Поцеловать, что ли, обеих, да завалить в траву?

— А я тебе всё давно хотела сказать, — как ни в чём не бывало продолжала Джэгэль-Эхэ. — Не дело такому князю, как ты, иметь всего одну жену. Не дело!

— Конечно, не дело, — обнимая обеих, счастливо рассмеялся нойон. — Я люблю вас обеих, дорогие мои!

— Мы тоже любим тебя, Баурджин! Кстати, а где обещанные подарки?

— Подарки?

— Что, не привёз? Ты только посмотри на него, Гуайчиль! Не знаю даже, может, огреть его жерновом?

— Жерновом? Нет. Уж лучше — палкой для выбивания гэра.

Женщины весело расхохотались, и Баурджин, смеясь, повалил обеих в траву, приговаривая:

— И правда, не дело нойону иметь одну жену… Это ж позор на всю степь! Не дело!

Всю юность я провёл,

О странствиях тоскуя,

На жизнь домашнюю

С презрением смотрел.

И вот — гоню коня,

Лечу сквозь мглу ночную...

Тань Сы-Тун. Пишу, сидя в седле^[1]

Казалось, всадники взялись из ниоткуда. Вот только что на склоне холма никого не было, и вдруг... Трое... Нет, пятеро! Нет, уже восемь... Десятка два! Выбравшись из теснины, они пустили коней намётом, закричали, заулюлюкали, потрясая над головами короткими копьями, так что у медленно продвигавшихся по неширокой дороге караванщиков не осталось больше никаких сомнений в их намерениях.

Прятавшийся в дубовой рощице Баурджин-нойон усмехнулся, положив руку на эфес сабли. Это был тяжёлый клинок, в умелых руках суливший врагу верную смерть. Ничего лишнего — никаких украшений, простые ножны, обтянутые чёрной замшей. Оружие небогатого путешественника, воина или торговца.

— Хэй, хэй, го! — подгоняя коней, на всём скаку орали разбойники.

Видно было, как караванщики, не надеясь уйти, спешились и укрылись за повозками. Знатные повозки — двухосные, резные, а одна — с красным балдахином, украшенным золотистыми шёлковыми кистями. И сидел там... ага! Чёртов пузан! Испугался? Ну-ка, ну-ка, выбрось-ка из повозки своё толстое тело, господин шэньши, пройдись-ка пешочком, а может — кто знает? — ещё и пробежаться придётся, разбойников-то побольше, чем воинов охраны. Да и не очень-то храбро ведут себя эти воины — видать, шэньши оказался скупцом, набрал всякий сброд. Либо не такой уж он и был крупной шишкой, чтобы держать в охранниках кого-то получше.

— Ну, ну, ленивцы, — сквозь зубы прошептал Баурджин. — Берите же луки, стрелы... Эх, вы! Ну, куда же?!

Эти реплики его относились к охранникам, часть которых при виде быстро приближавшихся разбойников предпочла позорно бежать. А за ними... Впрочем, нет — перед ними, подобрав полы дорогого халата, нёсся и чиновник-шэньши. А ведь хорошо бегает, несмотря на то, что толстый! Ишь как чешет — только пыль поднимается из-под ног. Вообще, зря по дороге бежит... Ага, вот свернул. Ну, пожалуй, пора!

Подозвав коня — низкорослую монгольскую лошадёнку, неприхотливую, послушную и выносливую, — Баурджин птицей взлетел в седло и помчался в обход, наперерез беглецам, точнее сказать — беглецу. Кроме шэньши, князя сейчас никто больше не интересовал.