Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— А, — догадался нойон. — Вы охотники. И тут же фыркнул — собственно, он это и так представлял. — Охотники, — неожиданно повторил парень. — Охотники. Да. Ого! Он, оказывается, знал несколько слов по-тюркски. — Охотники… Каир-Ча! — Парнишка поднял вверх указательный палец, потом кивнул на приятеля: — Мирр-Ак. — И показал второй палец, большой. А затем, показал ещё и третий, пояснив: — Кей-Сонк. — Кей-Сонк, — тихо повторил Баурджин и, переглянувшись с Гамильдэ-Иченом, позвал: — Идём, Каир-Ча. К удивлению, Каир-Ча тут же поднялся на ноги, словно бы понял. Нойон оглянулся: — Оставайся здесь, Гамильдэ. Я уж сам. Поднявшись на вершину сопки, они выбрались на поляну. Жарко палило солнце, и Баурджин чувствовал, как стекает по спине липкий противный пот. Жарко было здесь, даже несмотря на густоту леса. Душно. И противно. — Вот, — нойон наклонился к веткам и тут же обернулся: — Помогай, что стоишь? Вдвоём они полностью освободили закиданное мхом и еловыми ветками тело. Притихший Каир-Ча опустился рядом… провёл пальцами по шрамам, вздохнул: — Кей-Сонк… О, Кей-Сонк, Кей-Сонк… — Ну и что будем с ним делать? Понесём вниз? — Баурджин махнул рукой в сторону распадка. — Боюсь, не донесём, больно уж сгнил. Каир-Ча, кажется, понял, о чём идёт речь. Показал двумя пальцами на распадок… тут же погрозил сам себе — нет! Потом указал на истерзанное тело, на ветки… Нойон облегчённо кивнул: — Ну, ясно — здесь и похороним. Вот только чем будем землю копать? Или у вас в земле не хоронят? Новый знакомец вдруг улыбнулся, показал, будто ест — ам, ам! Шутит — понял нойон. Нашёл и время и место. Впрочем, может, оно так и надо? Пошутил и сам: — Не, есть не будем, больно уж тухлый. Фу-у у… — Баурджин скривился и замахал руками. — Ф-у-у-у! — смешно повторил Каир-Ча. — Фу-у-у-у… Помогать? Он кивнул на ветки, коими и забросали покойного. Всё так же, как делал медведь, — ветки, мох, жерди… Сделав все, Каир-Ча опустился на колени и что-то зашептал, время от времени воздевая руки к небу — по-видимому, молился. — Ой, сожрёт его здесь какая-нибудь лиса, — засомневался нойон. — Или шакал. Да мало ли. Хотя, может, вы именно так и хороните. Чтоб одни кости остались — да, так некоторые и делают. Что ж, меньше возни. Возиться пришлось по другому поводу. Обоим знакомцам почему-то вдруг сильно захотелось снять с мёртвого медведя шкуру. Впрочем, оно, конечно, понять их было можно — как же, охотники ведь, не кто-нибудь! Упускать такой трофей! Однако, с другой стороны, если хорошенько разобраться, кому он принадлежит… Баурджин, конечно, не стал обострять ситуацию. Наоборот, они с Гамильдэ оказали Каир-Ча посильную помощь — когда было нужно, переваливали с боку на бок тяжеленную тушу, а так парнишка в их помощи не особо нуждался, действуя костяным ножом настолько умело и ловко, как иной не управился бы и стальным. Наконец примерно к полудню шкура была снята. Красно-бурая гора медвежьего мяса представляла собой не особенно аппетитное зрелище, особенно если учесть, что медведь со снятой шкурой по своему строению сильно походит на человека — мускулы, руки, ноги — все человеческое, только когти и клыкастая челюсть, этакий оборотень — брр! Немного подсушив на солнышке, шкуру аккуратно свернули и, разложив костёр, нажарили свежатинки, надо сказать, довольно вкусной. Хороший оказался медведь, упитанный! А то, что он чуть было не позавтракал кое-кем из присутствующих, особенно никого не смущало. А чего смущаться? Было бы мясо. |