Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
А Баурджин, посмотрев в небо, весело рассмеялся. — Чему радуешься? — недоуменно спросила девчонка. — Плакать надо! — Не бойся, дурочка, это же наш, «ишачок»! Утробно рыча двигателем, мелькнуло в разрывах туч стремительное серебристо-зелёное тело краснозвёздного истребителя. И-16, без особого труда догнав «японца», прижал его к земле, выпустил длинную очередь… — Давай, давай! — замахал руками Баурджин-Дубов. — Сделай самурая, парень! Покажи нахалюге кузькину мать! Тесно прижавшись к юноше, Джэгэль-Эхэ вздрогнула: — Смотри — третий! И откуда он взялся? Этот кургузый моноплан с кроваво-алыми кругами на крыльях? — Сзади, сзади, парень! Советский лётчик словно бы услыхал донёсшийся с земли крик. Дав короткую очередь по бомберу, словно коня на дыбы, бросил машину вверх. Гулко заработали тяжёлые пулемёты самурая… Наш снова кинулся вниз, закладывая крутой вираж, вышел вражине в хвост… — Ну, что же ты?! Стреляй же, стреляй! — азартно закричал Дубов. Очереди не было. Лишь квакнули авиационные пушки. И японский истребитель просто-напросто развалился в небе на куски! А тот, второй, бомбер, дымя, врезался в сопку и рванул, на миг осветив всю округу бурным жёлто-оранжевым пламенем. — Нам разум дал стальные руки-крылья, А вместо сердца — пламенный мотор! — радостно запел Баурджин. Потом вскочил на ноги, осмотрелся: — Идём, Джэгэль… — Стой. — Джэгэль-Эхэ сцепилась парню в плечо. — Там, в кустах, какие-то люди! — Борсевика, здавайса! — внезапно закричали из кустов, и тут же раздался выстрел. — Бросай оружие! — Оружие… — Юноша усмехнулся. — Саблю им бросить, что ли? Тоже мне, нашли большевиков… «Борсевика» — «большевик» — так называли красноармейцев не выговаривающие «л» японцы. — Джэгэль, ты ведь хорошо стреляешь? — Да уж, неплохо. — Возьми мой лук, иначе они нас не выпустят. Эй, эй! — высоко подняв руки над головой, Баурджин двинулся в сторону засевших в кустах японцев. Сколько их там было — двое, трое, пятеро? Ага… Кажется, двое… — В эту ночь решили самураи перейти границу у реки! — замедляя шаг, запел Дубов. — Эй, что сидите? Сдаюсь я, сдаюсь, не видите, что ли? — Икгде дебушька? — поднимаясь, коряво спросил японец. Второй бдительно маячил позади, не спуская с Дубова короткого дула карабина. — Девушка? — Баурджин обернулся. — А вот она! Позвать? Чуть слышно просвистели в воздухе тяжёлые стрелы. Одна за другой. Поражённые прямо в сердца японцы без крика упали в грязь. — Ну вот так-то лучше будет, самураи хреновы! — хохотнул Дубов и, подождав девушку, попросил: — Ты тут повнимательней пошарь по кусточкам, Джэгэль! — А что искать? — Меня… Он всё же обнаружил раненого красноармейца — себя!!! — Дубов теперь точно знал, что себя, первым. Молодой, недавно призванный из маленького русского городка парень, светловолосый, с закрытыми глазами лежал в пожухлой — и почему-то совершенно сухой — траве, раскинув в стороны руки. Разорванная, вернее, пробитая на груди его гимнастёрка была вся в крови… Баурджин присел рядом: — Ну, здорово, парень. Жаль, что ты меня сейчас не видишь, жаль… А то, вообще б, интересно бы было! Эй, Джэгэль, надо его перевязать, остановить кровь, а то ведь не донесём… — Перевязать? Да… Я сейчас оторву полу дээли. — Некогда рвать, давай-ка сюда пояс… |