Онлайн книга «Час новгородской славы»
|
Не очень устраивают? Интересно, а где они найдут лучше? А и правда, где? — Как думаешь, Олександр? Олексаха усмехнулся. Хотел вставить срамное слово, да постеснялся. По специальности немцы эти вряд ли здесь что найдут. Если только на Белом море. — Но ведь, по-видимому, нашли же! Что, больше никто на Нево-озере лодей не строит? — Строит. Да так, по-нашему, безо всяких там заморских хитростей. Но то далече, к северу. Вряд ли они туда подалися — себе дороже выйдет. — Ну, запишем пока в загадки… Надеюсь, микрочастицы на пожаре собрал? — Ты про что, Иваныч? — Про… тьфу ты! Про мелочь всякую. — Из мелочи — только ведро со смолой да мешок. — Знаю, знаю. Ведро работники своим признали, так? — Так, да не совсем. Я уж тут совсем замылился, но выяснил. Пять ведер всего было. Да не казенных, своих. У каждого — своя метка. У кого буквицы, у кого цветы. А на том ведре — василек. Я проверил — ни у кого на верфи такой метки нет! Значится… — Значится, и не было его у работников. Кто-то с собой принес, подстраховался. И этот кто-то, по-видимому, потерял и мешок. Что за мешок, кстати? — Мешок как мешок. Обычный. Да вот, хоть сейчас принесу. Олексаха ушел за мешком, оставив Олега Иваныча в глубоких раздумьях. По всему выходило, прошляпил кого-то сторож. А допросить бы… — Допрошен в подробностях, — заверил вернувшийся с мешком Олексаха. — Вот… Он протянул Олегу Иванычу исписанный лист бумаги, произведенной на мануфактуре Панфила Селивантова. Олег Иваныч замолк, вчитался… Гроза, собака, зайцы… — Какие еще зайцы, Олександр? — Да обычные, серые… Их тут пропасть. — Вот что, Олександр. Нет ли у тебя здесь знакомого охотника? Только не с верфи, а, скажем, с Ладоги? — Ежели поискать, так сыщется. — Вот и сыщи. Да поспрошай его про зайцев подробно. Где водятся, да какого размера, да скачут ли стадами по побережью? После доложишь подробно. Да… Крикни моим — пусть готовят лодку в Ладогу. Скатаюсь проветриться. Грузно катил свои воды седой Волхов. Среди лесов, болот да приземистых холмов, поросших корявыми соснами. Пользуясь попутным ветром, на лодке поставили мачту с парусом. Убрали весла — понесло и так, кормщик только успевал перекладывать руль. Вот и Ладожская белостенная крепость. Говорят, по ночам ее стены отливали истинным серебром… Ну, на такие тонкости Олегу Иванычу плевать — пускай бездельники стенами любуются, а ему работать надо. Правда, инкогнито не удалось высадиться — стражники на вымоле сразу признали. Пришлось вместе с посадником Ладожским отстоять обедню в Георгиевском соборе, как и стены, из серебристого известняка сложенном. Нравился собор Олегу Иванычу. Еще в прошлый свой приезд отметил он красоту неброскую, киоты, лампадки тлеющие. Да народ ладожский, богобоязненный. Не то что циники-новгородцы. Поклоны бил от души да от сердца. После обедни пошел в приказные палаты, опись товаров проходящих затребовал. Ведется ли? — Ведется, ведется, господине! — закивал кудлатой башкой ладожский посадник. Щелкнув пальцами, мигнул дьякам. Те принесли требуемые бумаги. Олег Иваныч вдумчиво прочитал все подряд. Чего искал? Сам не ведал. Однако отметил для себя некий товарец — канаты да смолу, что гнали мимо крепости в огромном количестве. Оно и понятно — для верфи. Правда, уж больно много. Ну-ка, бортовые описи покажите. Так… |