Онлайн книга «Час новгородской славы»
|
Новгородцы спокойно ждали. Лишь ветер развивал синие знамена с изображением Святой Софьи. Все ближе и ближе закованные в пластинчатые латы всадники. — Москва! Москва! С нами Святой Георгий! — кричали московиты. А некоторые кричали: — Шелонь! Победа или смерть! Олег Иваныч вместе с тысяцким и охраной наблюдал за ходом битвы с кручи у самого берега. Увидел, как одним ударом смели стальные московские всадники куцую новгородскую конницу — прорвали, отбросили в стороны, даже не заметив… Нет, кое-где все ж таки завязались стычки. Но основная-то масса… Боже, как же их много! Все-таки прорвались, бросились на пехоту… И тут ударила новгородская артиллерия — с флангов, из кусточков. Словно коса по пшеничному полю, прошлись по московским всадникам каленые ядра. Много выстрелов прошло и впустую. Оно и понятно! Поди попади из пушки в скачущего во весь опор всадника. И вот она, новгородская пехота! Вот оно, сиволапое ополченное быдло! Из горла панцирных бояр вырвался победоносный крик. Сейчас мы вас! Растопчем, разорвем, смешаем с грязью. А пока пушкари презаряжают свои пушки, ими займутся татары да дети боярские в тегиляях. Вон они уже скачут на правом фланге. — Москва! Москва! Мос… Бахх!!! …ква! Выстрелы аркебузиров смели половину всадников. Замялись враги, закружили — не ждали такого отпора. Но быстро опомнились. Сообразили — для перезарядки аркебуз тоже необходимо время. И вот этого-то времени нужно было новгородцам не дать. — Москва! Москва! Оставшиеся в живых панцирники — а их все еще было довольно много, куда больше, чем новгородцев — поскакали на стройные ряды новгородской пехоты. Раздалась команда — ряды пикинеров разомкнулись, пропустили за свой строй аркебузиров и снова сомкнулись, ощетинились пиками. И хваленая московская конница застряла перед непреодолимой преградой! Несколько всадников с ходу налетели на пики… Другие заметались, отъехали немного назад… Снова прозвучала команда. Пикинеры разомкнулись на два шага. И во всадников полетели стрелы! А когда разъяренные московиты вновь перешли в наступление — снова напоролись на пики. Вовремя сообразили — подтащили пушки. Один выстрел, второй — и вот уже в рядах пикинеров проделаны кровавые бреши. С криком, с улюлюканьем, с воплями бросились в брешь московиты: — Москва! Москва! Пало одно каре, второе… Остальные держали строй, что их сейчас и спасало. — Посыльные! — щелкнул пальцами зорко наблюдающий за битвой Игнатий Волк, в легкой английской бригантине из шеффилдской стали, крытой зеленым бархатом. — Скачите на правый фланг! Пусть выпускают лучников и алебардщиков. А те не за конницей должны гоняться. Пусть займутся пушкарями. Ясно?! — Ясно, господине! Посыльные умчались. И вскоре Олег Иваныч ясно увидел, как ситуация стала меняться. Все реже звучали выстрелы московитских орудий. И, кажется, пара их пушек стала стрелять совсем в другую сторону. Олег Иваныч с уважением взглянул на тысяцкого. Игнатий Волк и выбран-то был недавно, по совету Панфила Селивантова — вон он, бьется на белом коне. Дело свое тысяцкий знал — у Олега Иваныча вполне хватило ума признать это и не вмешиваться в распоряжения командующего, даже если его приказы и казались странными. Например, строгий запрет на преследование врага. А всадники в тегилеях, казалось, этот запрет знали, потому — то отступали, то снова возвращались. |