Онлайн книга «Час новгородской славы»
|
Узнав о пути московского войска, Олег Иваныч и новый тысяцкий Игнатий Волк решили не прятаться за городскими стенами, давая возможность врагу безнаказанно жечь посады, а выйти навстречу и дать бой у Ильменя. Иван и его воеводы тому не удивились — их войсковая разведка тоже работала неплохо. Однако московиты были поражены другим: четкостью и слаженностью новгородского войска. На болотистой равнине близ озера Ильмень — под ногами кое-где чавкала жижа — ранним утром 21 сентября 1474 года выстроились новгородские полки. Впереди узенькой линией — конница, раз в десять меньше, чем московская. За нею, на флангах, в кусточках, скрытно расположилась артиллерия. Между пушками стройными рядами каре — отряды пехоты, наемной и ополчения. И те и другие подчинялись единому командованию — тысяцкий Игнатий Волк не новичок в этих делах. Прихотливая судьба младшего боярского сына, практически лишенного наследства, помотала его почти по всей Европе, от Швеции до Швейцарии. Пехотинцев Игнатий поставил в шестнадцать квадратов, по четыреста двадцать человек каждый. На углах квадратов — с зажженными фитилями, тщательно прикрывая затравные полки ладонями (от преждевременного выстрела), в спокойном ожидании аркебузиры. Стороны состояли из четырех рядов пикинеров, вооруженных длинными пиками, причем наибольшая длина — более пяти саженей — у пик в последних рядах. Ощетинившиеся, словно еж, пикинеры готовились прикрывать аркебузиров и отражать атаки конницы. В середине квадрата располагались ратники ополчения: в центре — мечники, пращники, алебардщики, по краям — лучники и самострельщики. Все ждали. Войско Ивана Московского пошло в наступление тремя группами. Первая — панцирная тяжелая конница под командованием знаменитого воеводы князя Дмитрия Холмского должна прорвать узкую линию новгородских рыцарей и смять, опрокинуть, уничтожить пехоту. Войска правого фланга — легкая дворянская конница плюс союзные Москве татары царевича Данеяра — брали на себя уничтожение артиллерии, ну и затем ударили бы по новгородской пехоте с фланга. Левый фланг — отборную конницу и тяжеловооруженную пехоту — Иван Васильевич оставил под своим командованием и, осторожности ради, решил пока в бой не бросать. Скорее всего, и не понадобится. Впрочем, на все Божья воля. Кровавое солнце взошло над Ильменем, и черные тени воинов отразились в холодных серебряных водах. Две рати стояли напротив друг друга — Новгород и Москва. Два непримиримых врага — свобода и тирания. Силы были примерно равными, но московское войско могло быть гораздо большим. Если бы пришли псковичи. Не пришли… Если бы пришли-поддержали тверичи. Не поддержали… Если бы — ярославичи… Никого из них не было. То принесла свои плоды продуманная внешняя политика Новгорода. Правда, и новгородцам они не помогали. Что ж, можно понять, особенно псковичей. К Москве привыкли, ее боялись, а Новгород… Новгород далеко, хоть и немало там теперь учится тех же тверичей или ярославцев. Сидя на небольшом холме, в золоченом кресле, Великий князь Московский Иван поднял левую руку и медленно опустил ее, словно открыл шлагбаум. И сейчас же запели боевые рожки, заиграли дудки, с криком и дикими воплями московское войско бросилось вперед. — Москва! Москва! Москва! |