Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 46 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Это надо отпраздновать!

Он подошел к серванту, за стеклом которого ждали своего времени праздничные сервизы и пара дорогих статуэток, доставшихся еще от деда. С решительным видом он достал оттуда три парадные хрустальные рюмки и нераспечатанную бутылку армянского коньяка «Арарат».

— Что, действительно одобрили? — тихо спросил я у Коли, не веря собственным ушам.

Коля кивнул и как-то застенчиво улыбнулся.

— Не просто одобрили! — торжественно произнёс отец, ставя на стол рюмки. — Получена директива на опытно-промышленное производство. Первую партию выпускаем для нужд обороны и правительственной связи уже в следующем квартале!

Я в состоянии лёгкого шока посмотрел на счастливо улыбающегося Колю, и тот кивнул, подтверждая слова отца.

— А к концу года, — отец с силой выдернул пробку, и воздух наполнился терпким ароматом, — мы увидим наши телефоны в свободной продаже! Представляешь⁈

Он с щедростью, на которую обычно не был способен, налил до краев золотистого напитка в три хрустальные рюмки: для себя, для Коли и для меня.

— Заседание, признаться, было жарким, — отец первым поднял рюмку, и его голос дрогнул от нахлынувших эмоций. — Сначала скептики, как водится, пытались разнести всё в пух и прах. Говорили о «несвоевременности», о «завышенной стоимости», о том, что Запад ушел далеко вперед. Но когда мы с Колей выложили на стол готовые чертежи, карты с точками расположения «Сети» и показали работающий макет…

Он подмигнул Коле, и тот, уже держа в руках рюмку, так эмоционально закивал головой, что капли янтарного напитка пролились через край. Но этого никто не заметил.

— А потом я включил аппарат, и из динамика раздался голос председателя комиссии, который в это время находился в соседней комнате… — отец сделал акцент на особо значимом моменте, уничтожившем всех скептиков. — Воцарилась гробовая тишина. Они поняли. Поняли, что это не фантазия, а готовая, выверенная реальность. Реальность, которая перевернет всё.

— Так выпьем же! — торжественно произнес он. — Выпьем за наш труд! За упрямство! За веру! И за то, что будущее, которое теперь станет будущим для всей страны! За победу! И за тебя, Саша. Без тебя этого ничего бы не было!

Мы звонко чокнулись. Я выпил залпом, ощущая, как обжигающее тепло разливается по телу.

Это была победа. Головокружительная, оглушительная победа. Советский мобильный телефон, созданный на десятилетия раньше срока, переставал быть мечтой двух чудаковатых инженеров. Он становился реальностью, осязаемой, с солидными печатями на документах.

Мы сидели на кухне, и отец с Колей, перебивая друг друга, с жаром рассказывали о заседании, о вопросах столичных специалистов, о моментах, когда всё висело на волоске, и о том, как их выверенные расчеты и готовая рабочая модель в итоге сломили всякое сопротивление.

Мы засиделись допоздна. Вернувшаяся с работы мама так обрадовалась отцу, что даже не нахмурилась привычно от того, что «муж без её разрешения взялся за бутылку», а с удовольствием поддержала «несанкционированную попойку», решительно вытащив ещё одну рюмку с серванта и поставив её на стол.

— Вот это по-нашему, — обрадовался отец, и плеснул ей примерно треть рюмочки.

— А что, я одна что-ли буду праздновать? — удивленно произнесла она, кокетливо стрельнув глазами в сторону супруга. — Вы уж поддержите меня.