Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 25 – Андрей Посняков, Тим Волков

Она говорила всё азартнее, её глаза блестели, а на щеках выступил румянец. Вчерашняя пьяная мажорка куда-то испарилась, её место занял одержимый энтузиазмом человек.

— Я смогу! — воскликнула она, бросая вызов не только себе, но и всему миру. — У меня же есть стартовый капитал… ну, кое-какие сбережения. И имя… не моё, папино, но его все знают. Это поможет с арендой, с разрешениями… Саня, это же прекрасно! «Салон красоты Марины Метелкиной»! Или просто «У Метели»! Как думаешь?

— «Подстригу и отметелю!» — улыбнулся я. — Насчёт названия, конечно, надо подумать. Но идея… да, идея звучит… жизнеспособно.

— Конечно, жизнеспособно! — Она вдруг вскочила со скамейки и сделала маленький пируэт, полы её пальто взлетели крыльями. — Я всё продумаю! План составлю! Саня, ты просто спас меня! Я не знаю, что бы я делала…

Она села на самый краешек скамейки, готовая тут же вспорхнуть в новую жизнь.

— Только чур, — вдруг строго сказала она, глядя на меня, — ты мне поможешь. Советами. Ты же журналист, ты людей знаешь, тенденции эти все… Не бросай меня, а?

— Ладно, — вздохнул я. — Помогу, чем смогу.

— Ура! — она хлопнула в ладоши, снова став похожей на ребёнка. — Тогда пошли сейчас же! Покажешь мне, где в городе эти… кооперативы открываются? Где народные артели? Хочу посмотреть, как у них всё устроено!

И, не дожидаясь моего согласия, подхватила меня под руку и потащила прочь от фонтана.

— Марин, да ты и сама справишься, — попытался я мягко высвободить свою руку, но она вцепилась так крепко, как милиционер, задержавший преступника. — Там всё просто: приходишь в исполком, берешь бланк, пишешь заявление…

— Нет! — уперлась она, уверенно двигаясь по промозглой парковой аллее. — Ты мне всё покажешь и всё объяснишь. А то я в этих бумажках ничего не понимаю! Ты же обещал!

В её голосе звучала не капризная настойчивость, а отчаянная решимость начать новую жизнь. В мыслях она уже была владелицей парикмахерской, и крепко держалась за эту идею, чтобы не оказаться снова один на один со своей пустотой. Я вздохнул обреченно, и смирился со своей участью: на ближайшее время стать её сопровождающим. Метель повисла на моей руке и весело щебетала, представляя открывавшиеся перед ней перспективы. Мы шли по аллее к выходу, и я даже стал улыбаться в ответ на её восторженные восклицания.

У выхода из парка, мелькнуло знакомое пальто. Длинное, бежевое, которое я помнил с того самого вечера у Гребенюка. Наташа.

Она шла медленно, вероятно, возвращалась от подруги или из библиотеки. Услышав наши голоса, она обернулась и её взгляд скользнул по мне, по Метели державшей меня под руку, и по моей дурацкой улыбке, медленно сползавшей с лица. В её красивых, ясных глазах что-то вспыхнуло и погасло, сменившись холодной стеной разочарования. Она видела раньше Маринку, и, конечно, сейчас узнала.

— Наташ… — начал я, инстинктивно дёрнувшись вперёд освобождаясь из цепких пальцев Метели.

Но Наташа решительно отвернулась и, не сказав ни слова, быстро растворилась в толпе за оградой парка. Моё объяснение, «это не то, что ты подумала», осталось невысказанным и повисло в холодном весеннем воздухе.

Я застыл на месте, чувствуя, как ледяная волна досады и ярости заполняет мою душу. Я злился на себя, на эту дурацкую ситуацию, на Метель, которая с глупым удивлением таращилась на меня.