Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 23 – Андрей Посняков, Тим Волков

Дома, скинув куртки в прихожей, мы молча переместились на кухню. Мать, встревоженная нашими бледными лицами, молча поставила на стол чайник и удалилась, понимая, что мужчины заняты чем-то серьёзным. Мы уставились на катушечный магнитофон, стоявший на столе, как на улику с места преступления. Обычный бытовой предмет вдруг стал источником какой-то потусторонней угрозы.

— Это определённо код, — задумчиво произнес Коля.

— Код, — кивнул отец.

Я вздохнул. Эти двое могли общаться уже практически без слов, вот и сейчас в обрывках странных фраз я понял, они уже что-то задумали.

Коля подключил магнитофон к аппаратуре, на зелёном экране поползла знакомая зубчатая дорожка.

— Смотрите, Матвей Андреевич, последовательность идеально повторяется: короткий импульс, два длинных, снова короткий, пауза, три коротких… — его палец ткнул в стекло. — Система. Чёткая, продуманная.

— Система-то система, — отец с раздражением провёл рукой по лицу, смахивая усталость, — но какая, чёрт побери? Морзянка? Не похоже. Слишком монотонно, нет пауз между буквами, ритм механический. И длительности не те.

— Может, это цифровой код? — предположил Коля, глядя на ровные пики. — Короткий — ноль, длинный — единица. Превратим это в двоичную последовательность.

Отец тут же схватил карандаш и начал лихорадочно выписывать на разлинованном листе: 0, 1, 1, 0, 1, 0, 0, 1, 0, 0, 0…

— Получается двоичный ряд… 01101001000… — он попытался перевести его в десятичную систему, затем в шестнадцатеричную. Но на выходе получалась бессмысленная абракадабра. — Нет, не то! — он с силой отшвырнул карандаш. — Слишком примитивно для такого уровня аппаратуры. Это был бы детский сад.

— А если это не двоичный, а некий шифр сдвига? — предположил Коля. — Типа шифра Цезаря, но для сигналов. Предположим, каждая уникальная последовательность импульсов — это буква, сдвинутая на фиксированное число позиций в алфавите. Нам нужно найти это число сдвига.

Они просидели так больше часа, составляя таблицы, сопоставляя возможные комбинации сигналов с кириллическим и латинским алфавитами. Стопка исписанной бумаги росла, но ключ не поддавался. Сигнал, этот настойчивый, безжизненный «ти-ти-та-та», оставался немой, зловещей загадкой, насмехаясь над нашими попытками.

— Может, это вообще не буквы, а числа? — я попытался встряхнуть их. — Координаты? Номера телефонов? Коды доступа?

— Возможно, — Коля оживился. — Давайте разобьём всю запись на сегменты по семь импульсов, как для номеров… Или по десять…

Они снова погрузились в расчёты. Я смотрел на них и понимал, что мы барахтаемся в трясине, не зная даже направления. Отчаяние начинало подкрадываться — мы были так близки к разгадке, физически находились в логове зверя, но стена между нами и его тайной казалась непреодолимой.

— А что если… — Коля вдруг поднял голову, и в его глазах загорелся новый огонёк. — Что если это не самостоятельный код, а… ключ? Не сообщение, а метка? Сигнал-маяк? Он просто говорит «я здесь», а само сообщение передаётся в другом месте или другим способом? По тому же принципу, что и наш ТКСС, но на другой частоте!

— Тогда мы ищем не там! — отец хлопнул ладонью по столу. — Нам нужно искать не расшифровку, а модуляцию! Может, этот сигнал модулирует несущую, на которой и идёт основная информация!