Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 105 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Ушли в сторону Калиновки.

— Проследи, куда они могли податься. Только смотри, в одиночку не геройствуй. Если увидишь — просто наблюдай и сразу звони. Кто ими в милиции занимается?

— Ратников, из транспортного.

— Хорошо. Я ему передам. Если что — поднимает наряд.

Положив трубку, я огляделся. Калиновка жила своей неторопливой, почти сельской жизнью. «Лада» исчезла, растворившись в паутине проселочных дорог. Солнце припекало, и после всей беготни и нервотрёпки пить хотелось невыносимо. Решил зайти в сельпо — купить бутылку лимонада и заодно попробовать разузнать что-нибудь.

Дверь с колокольчиком распахнулась, впустив меня в прохладный, пропахший резиной, дешёвым табаком и хлебом полумрак. За прилавком сидела дородная женщина в цветастом халате.

— Молодой человек, вам что? — спросила она, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Лимонада, пожалуйста, — сказал я, доставая мелочь. — «Буратино», если есть.

— «Буратино» кончился. «Дюшес» пойдет?

— Пойдет.

Пока она тянулась к холодильнику, ее взгляд упал на «Зенит», висевший у меня на шее.

— А это у вас что, фотоаппарат? — поинтересовалась она, ставя на прилавок склянку с зеленоватой жидкостью. — Вы, чай, не местный? Из городских? Журналист, что ли? По поводу праздника?

— Да, из «Зари», — кивнул я, откручивая крышку. — Материал готовлю.

— Понятно, — женщина тяжело вздохнула и обмахнулась газетой. — Материал… А материала-то у нас тут — хоть отбавляй. Только не для газеты, а для вашего же уголовного розыска.

Я сделал глоток сладкой, шипящей жидкости, стараясь не выдать внезапно вспыхнувшего интереса.

— В каком смысле? — как можно небрежнее спросил я.

— Да всякие тут похабные ходят, — махнула она рукой. — Раньше тихо было, а тут… Зачастили. Вот опять, только что…

— Кто? — не удержался я.

— Две девки. Да с каким-то амбалом, здоровенным таким. В дверь не влезет. Вина взяли, «Столичную» целую авоську набрали, да и ушли.

— На праздник, наверное, — пожал я плечами, делая вид, что это меня не особо интересует.

— На праздник… — продавщица фыркнула. — Они тут не праздновать собираются. Им бы нажраться да безобразия устроить.

— А далеко ушли? — я отпил еще глоток, глядя в стену с плакатом «Хлеб — всему голова!».

— Да не, тут рукой подать. Вон, видишь, крайний домик, с зелеными ставенками? Раньше старик Прохор Митрич там жил, фронтовик. Год назад помер. Дом с тех пор и пустует. А они, видать, приспособили. Наведываются периодически. Шумят, мусорят… Совесть бы им иметь, перед памятью солдата!

Сердце у меня заколотилось чаще. Крайний дом с зелеными ставенками был отчетливо виден из окна магазина. Он стоял чуть в стороне от остальных, в начале поля, заросшего бурьяном.

— Может, и вправду, просто отмечают, — сказал я, допивая лимонад и ставя пустую бутылку на прилавок. — Спасибо за «Дюшес».

— Не за что. Заходите еще.

Выйдя из магазина, я сделал вид, что возвращаюсь к остановке, но, убедившись, что продавщица за прилавком отвернулась, резко свернул за угол и, пригнувшись, побежал через поле, скрываясь за высокими зарослями лопуха и полыни. Приказ Сидорина «не геройствовать» звенел в ушах, но я понимал — если я сейчас уйду вызывать подмогу, они могут исчезнуть. А другого такого шанса может и не быть.

Дом Прохора Митрича оказался стареньким, почерневшим от времени и дождей. Ставни, когда-то выкрашенные в зеленый, облупились. Крыша поросла мхом. Я осторожно, ступая на цыпочках, подобрался к единственному окну, из которого не было видно магазина, и заглянул в щель между рамой и ставней.